ВЫПИСКА ИЗ БОЛЬНИЦЫ
Смотри, вот белый порошок,
вот желтый, синий,
зеленый, а на посошок
прими павлиний –
на случай, если времена
перемешались
и ты забыл их имена.
Чья это шалость?
Господня? – Только что в мозгу
вертелось слово,
а вышел – свет, и не могу
найти простого.
Ни слова, ни лекарства нет,
ни дня, ни ночи, –
жизнь, распушив павлиний свет,
мне застит очи.
Владимир Гандельсман.
ВЫПИСКА ИЗ БОЛЬНИЦЫ
Смотри, вот белый порошок,
вот желтый, синий,
зеленый, а на посошок
прими павлиний –
на случай, если времена
перемешались
и ты забыл их имена.
Чья это шалость?
Господня? – Только что в мозгу
вертелось слово,
а вышел – свет, и не могу
найти простого.
Ни слова, ни лекарства нет,
ни дня, ни ночи, –
жизнь, распушив павлиний свет,
мне застит очи.
Владимир Гандельсман.
Этот отрывок, вырванный из больничных стен, пропитан ощущением растерянности и утраты. Поэт, словно выписанный из лечебницы, сталкивается с пост-лечебным хаосом. Стихи, как и сама жизнь, предстают перед ним в виде пестрой палитры медикаментов: белый, желтый, синий, зеленый порошки – символы, возможно, различных препаратов, призванных вернуть ясность сознания. «Павлиний» – последний, самый яркий, словно дань выходу из больницы, финальный аккорд в этой симфонии лечения. Но эта пестрота, этот «павлиний свет» не приносит облегчения, а, напротив, усугубляет смятение.
Вопросы, заданные в стихотворении, остаются без ответов. «Чья это шалость?» – риторический вопрос, обращенный, вероятно, к Богу или к року, к высшим силам, которые распоряжаются человеческой судьбой. Поэт ощущает себя потерянным, забывшим «имена» времен, ориентиры, которые помогали ему ориентироваться в мире. «Только что в мозгу вертелось слово, а вышел – свет, и не могу найти простого». Это состояние – типичный симптом посттравматического синдрома или же просто следствие медикаментозного воздействия. В голове еще недавно роились мысли, но теперь их место заняла пустота, затмение.
Отсутствие «слова», «лекарства», «дня», «ночи» подчеркивает ощущение полной дезориентации. Время и пространство сливаются воедино, теряя свои границы. Жизнь, распушив «павлиний свет», предстает как ослепляющее зрелище, закрывающее собой все остальное. Этот свет – одновременно и символ выздоровления, и причина дальнейшей слепоты, духовной или физической. Он подобен ослепительному солнцу, которое после долгого пребывания в темноте становится невыносимым. В этом финальном аккорде звучит не только облегчение, но и страх перед новым, незнакомым миром, в котором все кажется расплывчатым и неясным. Стихотворение передает ощущение одиночества, когда человек остается наедине с собой и своими воспоминаниями, пытаясь собрать воедино осколки прошлого и настоящего. Это крик души, затерянный в больничных коридорах жизни.