Анализ мифа: от сплетни до вечности
Погоди уймись обернется легендой сплетня
покружит окрепнет и обратится в миф:
на веранде открытой миру на вечнолетней
черный чай зеленo вино белый налив
дождевая пленка горит покрывая грядку
златоклювая капля в ржавую метит кадку
больно глянуть — полдневный бес истоптал сетчатку
у прохожего пугала тысяча солнц в рукаве
от крыльца краснеет кирпичная пыль дорожки
кубометры лени валяются в жирной траве
пролетает ребенок счастливый как на обложке
и победное радио — резонирует в голове
чтобы тек этот свет свободно сквозь стены в щели
и полоски решеткой строились на полу
и гуляли по потолку как захотели
и велись и вились живые на самом деле
чтоб накалываясь на солнечную иглу
всякий мимоидущий
задравший к затылку брови
обернувшийся —
не оторвал бы глаз.
Световой завой. 58-й. Подмосковье.
Миф как миф. Прочти его еще раз.
Ирина Ермакова.
Погоди уймись обернется легендой сплетня
покружит окрепнет и обратится в миф:
на веранде открытой миру на вечнолетней
черный чай зеленo вино белый налив
дождевая пленка горит покрывая грядку
златоклювая капля в ржавую метит кадку
больно глянуть — полдневный бес истоптал сетчатку
у прохожего пугала тысяча солнц в рукаве
от крыльца краснеет кирпичная пыль дорожки
кубометры лени валяются в жирной траве
пролетает ребенок счастливый как на обложке
и победное радио — резонирует в голове
Этот миф, рождающийся из обыденной сплетни, подобен зерну, которое, упав в благодатную почву, прорастает, крепнет и превращается в могучее древо. Он разворачивается на фоне летней веранды, залитой солнцем, где время кажется остановившимся. Здесь, в этом пространстве, где реальность переплетается с фантазией, смешиваются простые, земные элементы: терпкий черный чай, игристое зеленое вино, сладость белого налива. Все это создает атмосферу умиротворения и одновременно некоторой меланхолии.
Дождевая пленка, сверкающая на солнце, покрывает грядку, словно тонкое покрывало, обещая жизнь и плодородие. Златоклювая капля, сверкающая, как драгоценный камень, падает в ржавую кадку, символизируя преходящую красоту и неумолимый ход времени. Этот образ вызывает легкую грусть, напоминая о хрупкости бытия.
«Больно глянуть» — так описывается ощущение, когда полдневный зной, словно некий «бес», вторгается в наше восприятие, искажая реальность, «истоптав сетчатку». Это метафора ослепляющей яркости, о том, как избыток света может затуманить зрение, как навязчивые мысли или яркие впечатления могут исказить наше видение мира.
У прохожего пугала, стоящего на краю поля, «тысяча солнц в рукаве». Это образ, полный парадоксальной силы. Пугало, обычно символ страха и одиночества, здесь обладает огромной энергией, способной вместить в себя бесчисленные солнца. Это может означать, что даже в самых незаметных и, казалось бы, статичных объектах скрывается огромный потенциал, неисчерпаемая энергия, которая может проявиться в любой момент.
От крыльца, где краснеет кирпичная пыль дорожки, ощущается тепло и уют. Кубометры лени валяются в жирной траве, создавая картину безмятежного летнего дня, когда время течет медленно, и нет никакой спешки. В этой ленивой атмосфере пролетает ребенок, «счастливый как на обложке» журнала, символизируя чистоту, радость и беззаботность. Его счастье заразительно, оно резонирует в голове, подобно «победному радио», наполняя все вокруг ощущением триумфа жизни.
чтобы тек этот свет свободно сквозь стены в щели
и полоски решеткой строились на полу
и гуляли по потолку как захотели
и велись и вились живые на самом деле
чтоб накалываясь на солнечную иглу
всякий мимоидущий
задравший к затылку брови
обернувшийся —
не оторвал бы глаз.
Свет, в этом контексте, становится не просто физическим явлением, но и метафорой истины, откровения, или же просто момента чистого, незамутненного бытия. Он должен проникать свободно, минуя все преграды, «сквозь стены в щели», освещая самые потаенные уголки. «Полоски решеткой», строящиеся на полу, и «гуляющие по потолку», — это игра света и тени, создающая причудливые узоры, которые можно воспринимать как знаки, как послания из другого мира.
Эти световые игры должны быть «живыми», то есть настоящими, ощутимыми, а не просто иллюзорными. Они должны «вестись и виться», подобно живым существам, привлекая внимание и вызывая интерес. «Накалываясь на солнечную иглу», каждый, кто окажется под этим светом, кто «задерет к затылку брови», кто остановится и «обернется», должен быть настолько захвачен этим зрелищем, что «не оторвал бы глаз». Это момент полного погружения, когда реальность растворяется в игре света, и человек оказывается во власти этой магии.
Световой завой. 58-й. Подмосковье.
Миф как миф. Прочти его еще раз.
Ирина Ермакова.