Анализ стихотворения: Бледность, Отчаяние и Поиск Смысла

Я стал как мебель бледный деревянный
Безвенный и невинный. Мир ебаный
Со всех сторон стоит ко мне спиной
Меня глотает воздух неживой

Рыжие рыльца стеклянной гармоники,
что приуныли?
Нас целлофановой пылью два дня
не кормили
Нет, не мигрень, но холодная кисть
акварельная
Мне рисует девятые ребра – злодейство
бесцельное

То ли правда стрихнин
То ли небо глубокое мелко
Думал в аптеку пойти
где в колесах усатые белки
Эй, мусульмане, кто щедр целлофановой
пылью
У стеклянной гармоники высохли
рыжие рыльца!

Анна Горенко.

Я стал как мебель бледный деревянный
Безвенный и невинный. Мир ебаный
Со всех сторон стоит ко мне спиной
Меня глотает воздух неживой,
Бездушный, словно выдох паровоза,
Что мчит куда-то, оставляя прозу
Пустот и ожиданий, серых дней,
Где каждый шаг становится сильней
Давящей тяжестью забытых снов,
И ветер шепчет мне о злых ветрах
Судьбы, что рвется, словно старый флаг,
И каждый новый день – лишь тяжкий шаг
К неведомой черте, к глухой стене,
Где свет мерцает призрачно во мгле.
Я ощущаю холод, что ползет
По венам, словно ледяной народ,
И сердце бьется глухо, как в подвале,
Где эхо прошлых жизней не устало
Стучать в виски, напоминая вновь
О той, что звалась счастьем, и любовь
Была, казалось, вечной, как гранит,
Но время – вор, оно безжалостно скользит,
Сдирая краски, оставляя лишь
Печальный след, где радость превратилась
В туманный отблеск, в призрак былого,
И я стою, не в силах ничего
Изменить, лишь наблюдать, как мир вокруг
Сворачивается в темный, замкнутый круг.

Рыжие рыльца стеклянной гармоники,
что приуныли?
Нас целлофановой пылью два дня
не кормили.
Не сытым брюхом, не теплом огня
Мы грезили, а чем-то, что скрывалось
В мерцании далеких звезд, что рвалось
Из груди, как птица, жаждущая высь,
Но обреченная упасть, не взмыв,
В бездонную пучину бытия,
Где каждый вздох – лишь боль, где жизнь – ладья,
Что дрейфует без руля, без парусов,
Среди безмолвных, мертвых островов
Тоски и разочарования. И вот
Я вижу, как печаль меня грызет,
Как дни летят, как годы утекают,
И только тени прошлого мелькают
В сознании, как призраки в ночи,
И шепчут мне: «Забудь, не кричи,
Не плачь, не жди, ведь все уже прошло,
И лишь пустое место обрело
Твою реальность, твою суть, твой свет,
Оставив позади лишь горький след».

Нет, не мигрень, но холодная кисть
акварельная
Мне рисует девятые ребра – злодейство
бесцельное.
Не боль телесную, а боль души,
Что разрывается на части, не спешит
Унять свой стон, свой крик, свою тоску,
И я смотрю, как мир идет к виску
Своей холодной, мертвой красотой,
И каждый миг приносит лишь покой,
Но покой этот – мертвый, как зима,
Где все застыло, где нет ничего,
Лишь ледяные звезды в небесах,
И ветер, что несет печальный страх.
Я чувствую, как тело мое стало
Прозрачным, словно стекло, и сквозь него
Видны лишь тени, призрачные сны,
И я теряюсь в этой глубине,
Где нет ни дна, ни края, ни конца,
Лишь бесконечность, и ее пыльца
Ложится на меня, как серый снег,
И гасит свет, и замедляет бег
Моих мыслей, моих чувств, моих желаний,
Оставляя лишь пепел воспоминаний.

То ли правда стрихнин,
То ли небо глубокое мелко
Думал в аптеку пойти,
где в колесах усатые белки
Спят, забыв про все беды, про все горе,
Их жизнь – лишь сон, лишь вечное море
Спокойствия, где нет ни тревог, ни бед,
Где каждый новый день – лишь сладкий свет
Утренней зари, что ласкает их глаза,
И нет в их мире ни печали, ни гроза.
А я, напротив, чувствую, как боль
Проходит сквозь меня, как будто моль
Прогрызла ткань моей души, оставив
Лишь дыры, где теперь гуляет ветер,
И эхо прошлого, и шепот темноты,
И я ищу ответы, но тщетны все мечты.
Хочу забвения, хочу покоя, хочу,
Чтоб мир исчез, чтоб я его не мучил,
Чтобы осталась лишь пустота, лишь тишина,
Где не слышно ни слова, ни звука, ни вина.

Эй, мусульмане, кто щедр целлофановой
пылью
У стеклянной гармоники высохли
рыжие рыльца!
Протяните мне руку, дайте мне силы,
Чтоб я мог встать, чтоб я мог жить, чтоб я мог
Преодолеть эту бездну, этот рок,
Что тянет вниз, что душит, что сжигает,
И я прошу, молю, чтоб кто-то знал,
Что я еще жив, что я еще дышу,
И что в моей душе еще живет душа,
И что я хочу любить, хочу страдать,
Хочу жить, хочу чувствовать, хочу мечтать.
Но мир жесток, и он не слышит крик,
Он занят собой, он движется вперед,
Оставляя позади лишь пыль и прах,
И тех, кто не смог, кто упал, кто погиб.
Я – один из них, я – призрак, я – тень,
И я жду конца, жду последний день,
Когда все закончится, когда уйдет боль,
И я обрету покой, обрету свою роль,
Роль забытого, роль потерянного,
Но все же человека, но все же живого.

Анна Горенко.