ФЛАГИ

В летний день над белым тротуаром
Фонари висели из бумаги.
Трубный голос шамкал над бульваром,
На больших шестах мечтали флаги.

Они, словно парусники, застывшие в безветрии, жаждали движения, ощущая в себе невысказанную историю. Их полотнища, пропитанные солнцем и пылью городских улиц, казались живыми, дышащими существами, полными скрытых желаний и несбывшихся надежд. Бумажные фонари, хрупкие и эфемерные, вторили им, создавая атмосферу праздника, омраченного предчувствием грядущего увядания.

Им казалось море близко где-то,
И по ним волна жары бежала,
Воздух спал, не видя снов как Лета,
Всех нас флагов осеняла жалость.

Эта жарость была не отчаянием, а скорее меланхоличным осознанием быстротечности бытия. Они ощущали себя частью большого, но застывшего мира, где время течет медленно, а реальность кажется сном. Волна жары, накатывающая на их поверхности, была лишь отголоском далеких, бурных событий, которые они могли лишь вообразить. Лето, в своем безмятежном сне, не предвещало им ни бурь, ни штормов, ни той свободы, что дарует ветер.

Им являлся остов корабельный,
Черный дым что отлетает нежно,
И молитва над волной безбрежной
Корабельной музыки в сочельник.

Эти образы возникали из глубин их бумажной сущности, из коллективной памяти о дальних странствиях и трагических разлуках. Остов корабля – символ ушедшей жизни, черного дыма – пепел воспоминаний. Сочельник, время ожидания и надежды, казался им идеальным моментом для молитвы, для обращения к неведомым силам, которые могли бы подарить им истинное движение, истинную жизнь. Корабельная музыка, далекая и завораживающая, звучала в их воображении, унося их прочь от душного бульвара.

Быстрый взлет на мачту в океане,
Шум салютов, крик матросов черных,
И огромный спуск над якорями
В час паденья тела в ткани скорбной.

Здесь мечты флагов достигают апогея, превращаясь в яркие, но трагические видения. Взлет на мачту – это стремление к вершине, к познанию бескрайнего океана. Шум салютов и крики матросов – это торжество жизни, победы, но одновременно и предчувствие неизбежного конца. Спуск над якорями, окутанный тканью скорби, символизирует момент смерти, угасания, когда тело, подобно флагу, опускается в бездну.

Первым блещет флаг над горизонтом
И под вспышки пушек бодро вьется
И последним тонет средь обломков
И еще крылом о воду бьется.

Эти строки описывают полный цикл существования флага, его судьбу от рассвета до заката. Он первым встречает утро, символизируя начало, и последним уходит в небытие, напоминая о том, что даже в момент поражения есть отголоски жизни, последние движения, подобно крылу, бьющемуся о воду. Он видит славу и разрушение, триумф и падение, и все это отражается в его развевающемся полотнище.

Как душа, что покидает тело,
Как любовь моя к Тебе. Ответь!
Сколько раз Ты в летний день хотела
Завернуться в флаг и умереть.

Здесь поэт проводит прямую параллель между судьбой флага и человеческой душой, между любовью и смертью. Флаг, в своем последнем движении, подобен душе, покидающей бренное тело. Любовь, часто столь же страстная и мимолетная, как развевающийся флаг, тоже может стремиться к полному растворению, к самоотдаче. Вопрос, обращенный к «Тебе», может быть адресован возлюбленной, Богу или самой жизни, спрашивая о желании полного забвения, о стремлении к умиротворению через абсолютное слияние с чем-то большим, даже если это «большее» – конец. Желание «завернуться в флаг и умереть» – это метафора полного принятия своей участи, растворения в чем-то, что превосходит индивидуальное существование.

Борис Поплавский.