Пока Есенин Серж по лагерям скитался,
Иванов Георгий за столом ломался,
Пальцы загибал, считая пеоны,
Он девочку воспел, похожую на стафилококк,
И мальчика, похожего на китайский Бангкок.
Мороз рисует на окошке иконы,
И мне уже не хватает меня и лимоны.
Эдуард Лукоянов.
Пока Есенин Серж по лагерям скитался,
Иванов Георгий за столом ломался,
Пальцы загибал, считая пеоны,
Он девочку воспел, похожую на стафилококк,
И мальчика, похожего на китайский Бангкок.
Мороз рисует на окошке иконы,
И мне уже не хватает меня и лимоны.
В этих строках, словно в зашифрованном послании, переплетаются образы, вызывающие целый калейдоскоп ассоциаций. Есенин Серж, чье имя само по себе уже отсылает к поэтической традиции, «скитается по лагерям». Это может быть как буквальное физическое перемещение, так и метафорическое состояние души, пребывающей в поиске, в некоей изоляции, где каждый новый день — это новый этап пути. Возможно, речь идет о творческих поисках, о блуждании в поисках вдохновения, подобно странствиям поэта, ищущего свой голос среди шума мира.
Иванов Георгий, в отличие от своего собрата по перу, находится в более статичном, но не менее напряженном состоянии. «За столом ломался», «пальцы загибал, считая пеоны». Это картина напряженной умственной работы, может быть, попытки осмыслить сложное, разложить на составляющие нечто неуловимое. «Пеоны» – цветок, символ красоты и быстротечности жизни, но здесь, возможно, намек на нечто более научное, на некий расчет, на попытку найти логику в хаосе. Или же это метафора для подсчета неких нематериальных единиц – чувств, мыслей, воспоминаний.
Далее следуют образы, поражающие своей неожиданностью и яркостью. «Он девочку воспел, похожую на стафилококк». Стафилококк – бактерия, обычно ассоциирующаяся с чем-то невидимым, но потенциально опасным, вездесущим. И при этом – «воспел». Это парадоксальное сочетание, где обыденное, даже несколько отталкивающее, обретает поэтическую ценность. Возможно, это попытка увидеть красоту в самом неожиданном, в микроскопическом, в том, что скрыто от поверхностного взгляда. Или же это ирония, высмеивание чрезмерного идеализирования, попытка вернуть поэзию на землю, к ее истинным, порой неприглядным, но живым истокам.
«И мальчика, похожего на китайский Бангкок». Бангкок – шумный, многолюдный, экзотический город, полный контрастов. Сравнение мальчика с ним может означать его энергичность, живость, возможно, некоторую детскую непосредственность, смешанную с чертами, которые еще только начинают проявляться. Это образ чего-то яркого, многогранного, возможно, еще не до конца сформировавшегося, но уже обладающего своим уникальным характером.
«Мороз рисует на окошке иконы». Здесь зимняя природа выступает в роли художника. Узоры мороза на стекле, напоминающие иконы, создают атмосферу чего-то священного, непорочного, но в то же время холодного и отстраненного. Это может символизировать чистоту, но и некоторую застылость, безжизненность, присущую зиме. Иконы – это образы святых, символы веры и духовности. Мороз, создавая их, как бы привносит в обыденный мир отблеск чего-то возвышенного, но при этом холодного и неумолимого.
И, наконец, личное, глубоко интимное переживание: «И мне уже не хватает меня и лимоны». Это ощущение внутренней пустоты, потери себя. «Не хватает меня» – это потеря собственной идентичности, размывание границ собственного «я». Это состояние, когда человек перестает чувствовать себя цельным, когда собственное существование становится чужим. «И лимоны» – этот фрукт, символизирующий кислинку, горечь, возможно, даже болезнь. Он добавляет ноту терпкости, неприятного ощущения к уже существующей внутренней пустоте. Возможно, это намек на то, что даже простые, обыденные вещи, как лимоны, перестают приносить привычное ощущение, или же, наоборот, подчеркивают эту внутреннюю дисгармонию. Это одновременно и метафора, и очень конкретный, ощутимый образ, который делает поэзию более земной и близкой читателю. Вся эта картина создает ощущение тонкой меланхолии, размышлений о бытии, о красоте в обыденном и о потере себя в этом стремительном мире.