Я никогда тебя не видела
Я никогда тебя не видела,
товарищ по игре в резиночки,
товарищ йод, товарищ клей.
Мой сон как голубое радио,
которое давно украдено
и тем ценнее и милей.
Как на пасхальные каникулы
в лесном продолговатом поезде
живицы едут и блестят.
Огрызки золотой кутикулы
как объявления о поиске
в дрожащем воздухе летят.
В холодной банке виноградину
несут по деревням и кладбищам
товарищ ёрш, товарищ клещ.
Мой сон как голубое радио,
украденное старшеклассником,
крутая импортная вещь.
Мой сон за партой после полдника,
мой сон в машине скорой помощи,
мой сон в степи меж двух огней, –
я никогда тебя не видела.
Тебя увёл под белы помочи
товарищ Сталин новых дней.
Ксения Чарыева.
Я никогда тебя не видела,
товарищ по игре в резиночки,
товарищ йод, товарищ клей.
Мой сон как голубое радио,
которое давно украдено
и тем ценнее и милей.
Воспоминания детства, будто осколки старого зеркала, отражают ускользающие образы. Вот мы, девочки, затягиваем тугие резинки, их прыгучая мелодия звучит в ушах, как эхо беззаботных дней. А вот и эти, странные, но такие важные в нашем мире предметы: йод, которым мы обрабатывали царапины, и клей, склеивающий порванные страницы наших девичьих дневников. Они стали символами нашей общей, хоть и молчаливой, дружбы. Мой сон, этот хрупкий мир фантазий, похож на голубое радио. Его, наверное, кто-то украл, как это бывает в детстве – самая желанная игрушка, самый красивый мяч. Оттого он и стал таким дорогим, таким милым сердцу, ведь потерянное всегда ценится больше.
Как на пасхальные каникулы
в лесном продолговатом поезде
живицы едут и блестят.
Огрызки золотой кутикулы
как объявления о поиске
в дрожащем воздухе летят.
Эти образы – словно ожившие картины из детских книг. Лесной поезд, несущий в себе смолу, живицу, – символ путешествия, таинственного и манящего. Живица, тягучая и ароматная, напоминает о лесных тропинках, о запахе сосен и влажной земли. А «огрызки золотой кутикулы» – это, возможно, следы ногтей, обгрызенных от волнения или ожидания, как маленькие, блестящие знаки, рассеянные в воздухе, словно недосказанные слова, обещания, зов о помощи. Они летят, эти обрывки, в жарком, дрожащем воздухе лета, как неясные намеки на что-то важное, что вот-вот должно произойти, но пока остается лишь предчувствием.
В холодной банке виноградину
несут по деревням и кладбищам
товарищ ёрш, товарищ клещ.
Мой сон как голубое радио,
украденное старшеклассником,
крутая импортная вещь.
И вновь сюрреалистические картины, где обыденное переплетается с тревожным. Виноградина, застывшая в банке, как драгоценный экспонат, путешествует по миру, и этот мир – деревни и кладбища, места жизни и смерти, контрастные и полные своих историй. А «товарищ ёрш» и «товарищ клещ» – это, возможно, метафоры незваных гостей, мелких, но назойливых проблем, которые преследуют, как эти существа. Они вносят свою долю диссонанса в гармонию сна. Мой сон, это голубое радио, которое теперь украдено каким-то старшеклассником – это уже другой уровень потери. Не просто детская игрушка, а что-то более сложное, «крутая импортная вещь», символ чего-то желанного, модного, но теперь недоступного, утерянного в суете подросткового мира.
Мой сон за партой после полдника,
мой сон в машине скорой помощи,
мой сон в степи меж двух огней, –
я никогда тебя не видела.
Тебя увёл под белы помочи
товарищ Сталин новых дней.
Эти строки погружают в разные состояния и места, где мог бы существовать мой сон. Сон за партой – это скука уроков, мечты о свободе. Сон в машине скорой помощи – это страх, тревога, возможно, болезнь. Сон в степи, между двумя огнями – это опасность, неопределенность, выбор пути. Во всех этих пространствах, столь разных, я тебя не видела. Твое исчезновение, или скорее – твоя трансформация, связана с чем-то более масштабным, с «товарищем Сталиным новых дней». Это образ, который намекает на то, что потерянные мечты, идеалы, возможно, были искажены или поглощены новой реальностью, новым порядком, который пришел на смену прежнему. «Под белы помочи» – это, вероятно, под белым флагом, в знак капитуляции, или же под покровом чего-то, что казалось благородным, но оказалось разрушительным. То есть, не просто украден, а увлечен силой, которая изменила ход вещей.
Ксения Чарыева.