Анализ стихотворения Осипа Мандельштама

Жизнь упала, как зарница,
Как в стакан воды ресница.
Изолгавшись на корню,
Никого я не виню…

Хочешь яблока ночного,
Сбитню свежего, крутого,
Хочешь, валенки сниму,
Как пушинку подниму.

Ангел в светлой паутине
В золотой стоит овчине,
Свет фонарного луча —
До высокого плеча.

Разве кошка, встрепенувшись,
Черным зайцем обернувшись,
Вдруг простегивает путь,
Исчезая где-нибудь…

Как дрожала губ малина,
Как поила чаем сына,
Говорила наугад,
Ни к чему и невпопад.

Как нечаянно запнулась,
Изолгалась, улыбнулась —
Так, что вспыхнули черты
Неуклюжей красоты.

Есть за куколем дворцовым
И за кипенем садовым
Заресничная страна, —
Там ты будешь мне жена.

Выбрав валенки сухие
И тулупы золотые,
Взявшись за руки, вдвоем
Той же улицей пойдем,

Без оглядки, без помехи
На сияющие вехи —
От зари и до зари
Налитые фонари.

Осип Мандельштам.

Жизнь упала, как зарница, как в стакан воды ресница. Изолгавшись на корню, никого я не виню… Словно мимолетный сон, что растворяется с рассветом, так и жизнь, внезапно промелькнув, оставляет лишь привкус несбывшихся надежд. Она подобна тонкой реснице, упавшей в стакан воды, – незаметно, но нарушающей чистоту, оставляющей след. И в этой хрупкости, в этой внезапности, нет вины. Это просто данность, факт существования, который принимаешь, как есть, без упреков и обид.

Хочешь яблока ночного, сбитню свежего, крутого, хочешь, валенки сниму, как пушинку подниму. Предлагается утешение, простое и земное, но от того не менее драгоценное. Яблоко ночное – это, быть может, тайна, скрытая в темноте, обещание чего-то особенного, что можно вкусить только в тишине и уединении. Сбитень, крутой и свежий, – символ тепла, здоровья, животворящей силы, которую хочется разделить. А валенки, снятые с ног, – это готовность к близости, к снятию всяких преград, к тому, чтобы стать легким, словно пушинка, поднять и унести, освободив от земных тягот. Это предложение заботы, нежности, готовности разделить самое сокровенное.

Ангел в светлой паутине В золотой стоит овчине, Свет фонарного луча — До высокого плеча. В этом образе ангела – не небесное существо в традиционном понимании, а скорее хранитель, обитающий в мире человека, в его обыденности. Паутина – символ тонкости, эфемерности, но и сети, которая может как удержать, так и защитить. Золотая овчина – это тепло, уют, богатство, но не материальное, а духовное, внутреннее. Свет фонарного луча, достигающий высокого плеча, – это намек на божественное присутствие, на свет, который освещает путь, но не подавляет, а лишь указывает направление, касаясь самых вершин человеческого духа.

Разве кошка, встрепенувшись, Черным зайцем обернувшись, Вдруг простегивает путь, Исчезая где-нибудь… Здесь появляется образ метаморфозы, превращения, столь свойственного ирреальному, сказочному. Кошка, обычно грациозная и самостоятельная, вдруг превращается в черного зайца – символа скорости, скрытности, неуловимости. Этот образ подчеркивает внезапность исчезновения, невозможность уследить за ходом событий, за тем, как что-то или кто-то ускользает, растворяется в пространстве. Это напоминает о том, как быстро могут меняться обстоятельства, как легко потерять след, как непредсказуема может быть реальность.

Как дрожала губ малина, Как поила чаем сына, Говорила наугад, Ни к чему и невпопад. Возвращение к земному, к материнской заботе, но окрашенной той же ирреальностью. «Губ малина» – образ нежности, сладости, но и хрупкости, уязвимости. Мать, поит чаем, но слова ее – «наугад, ни к чему и невпопад». Это не столько бессвязность, сколько попытка утешить, согреть, создать атмосферу уюта, даже если слова не всегда попадают в цель. Это проявление любви, не всегда логичной, но всегда искренней.

Как нечаянно запнулась, Изолгалась, улыбнулась — Так, что вспыхнули черты Неуклюжей красоты. Здесь происходит сближение с образом женщины, с ее несовершенством, которое парадоксальным образом становится источником очарования. Запинка, «излгавшись» – это человеческие слабости, ошибки, но они смягчаются улыбкой, которая преображает все. «Неуклюжая красота» – это апофеоз искренности, где видимая неидеальность становится воплощением истинной прелести, исходящей изнутри.

Есть за куколем дворцовым И за кипенем садовым Заресничная страна, — Там ты будешь мне жена. Этот образ уводит в мир фантазий, в место, где реальность смешивается с мечтой. «За куколем дворцовым» – это, быть может, мир иллюзий, притворства, а «за кипенем садовым» – мир природы, чистоты. Между ними лежит «заресничная страна» – край, скрытый за ресницами, мир тайных желаний, интимных грез. Именно там, в этом сокровенном пространстве, возможно обретение истинной близости, где женщина становится «женой» – символом единения, доверия, вечности.

Выбрав валенки сухие И тулупы золотые, Взявшись за руки, вдвоем Той же улицей пойдем, Возвращение к предложению из начала – к земным, но символичным предметам: сухим валенкам и золотым тулупам. Это символ готовности к совместному пути, к преодолению холода и невзгод. «Взявшись за руки» – это обещание поддержки, единства. «Той же улицей пойдем» – означает, что пройденный путь, со всеми его поворотами и испытаниями, будет пройден снова, но уже вместе, рука об руку.

Без оглядки, без помехи На сияющие вехи — От зари и до зари Налитые фонари. И это совместное движение будет свободным, без сожалений о прошлом и страха перед будущим. «Сияющие вехи» – это ориентиры, светлые моменты, которые освещают путь. «От зари и до зари» – охватывает весь цикл жизни, все ее этапы. «Налитые фонари» – это символы надежды, света, который никогда не угасает, освещая дорогу в любое время суток, в любых обстоятельствах. Это путь, полный света и уверенности в завтрашнем дне, пройденный вдвоем.

Осип Мандельштам.