ПЬЯНЫЙ ВАЛЬС ШЕПОТОМ

душа ты видишь
это я
а это жизнь моя
летит в песок
наискосок
с небес небытия
я ею пьян
ее я пью
косую жизнь мою
глотаю иглы
слезы лью
и шепотом пою

лети
лети
в мои уста
вода стыда
о да
ты так суха
ты так пуста
как больше никогда
поверх моих
соленых век
укрой меня
прости
возьми с собой
я тоже снег
мне некуда идти

Вячеслав Попов.

ПЬЯНЫЙ ВАЛЬС ШЕПОТОМ

душа ты видишь
это я
а это жизнь моя
летит в песок
наискосок
с небес небытия
я ею пьян
ее я пью
косую жизнь мою
глотаю иглы
слезы лью
и шепотом пою

лети
лети
в мои уста
вода стыда
о да
ты так суха
ты так пуста
как больше никогда
поверх моих
соленых век
укрой меня
прости
возьми с собой
я тоже снег
мне некуда идти

В этом отрывке Вячеслав Попов рисует картину глубокого, почти экзистенциального одиночества и опустошения. Образ «пьяного вальса шепотом» мгновенно создает атмосферу интимности, но при этом и тревоги. Это не буйное веселье, а скорее хрупкое, едва слышное движение, словно последние отзвуки былой жизни, растворяющиеся в тишине.

«Душа, ты видишь, это я» – прямое обращение к собственной душе, к самому себе, к тому внутреннему существу, которое наблюдает за происходящим. Это попытка понять, кто же остается, когда внешняя жизнь теряет очертания. «А это жизнь моя» – констатация факта, без прикрас и иллюзий. Жизнь, которая «летит в песок, наискосок», образ потери, неконтролируемого утекания времени и возможностей. Песок – символ быстротечности, сыпучести, невозможности удержать. «Наискосок» добавляет ощущение хаотичности, непредсказуемости падения.

«С небес небытия» – метафора происхождения, возвращения к истокам, но истокам не светлым и радостным, а именно «небытийным», то есть к отсутствию, к ничто. Это подчеркивает ощущение потери смысла, утраты прежней опоры. «Я ею пьян, ее я пью» – парадоксальное состояние. Пьянство здесь – не от удовольствия, а от горечи, от осознания собственной беспомощности перед этой «косой жизнью». «Косую жизнь мою» – жизнь, которая идет криво, не так, как хотелось бы, полная ошибок и неверных поворотов.

«Глотаю иглы, слезы лью» – физическое и эмоциональное страдание. Иглы – символ боли, острых переживаний, возможно, самоистязания. Слезы – прямое выражение скорби и отчаяния. «И шепотом пою» – снова возвращение к тишине, к невысказанности, к невозможности громко заявить о своей боли. Шепот – это последнее, что остается, когда голос уже не в силах.

Вторая часть стихотворения – это призыв, мольба. «Лети, лети, в мои уста вода стыда». Стыд здесь – не просто чувство вины, а скорее осознание своей ничтожности, своей неполноценности. Вода стыда – это очищение, но очищение горькое, обжигающее. «О да, ты так суха, ты так пуста, как больше никогда». Эта вода, несущая стыд, одновременно и желанна, и страшна своей сухостью и пустотой. Она как символ окончательного опустошения, отсутствия жизни, даже той, что была «косой».

«Поверх моих соленых век укрой меня, прости». Веки, покрытые солью слез, становятся метафорой постоянной печали. Просьба «укрой меня» – это желание спрятаться, исчезнуть, быть поглощенным чем-то большим, чем собственная боль. Просьба о прощении – обращение к высшим силам, к мирозданию, к самому себе за все совершенные ошибки.

«Возьми с собой, я тоже снег, мне некуда идти». Снег – символ холода, временности, растворения. «Я тоже снег» – отождествление себя с этой быстро тающей стихией. Нет места, куда бы можно было прийти, нет опоры, нет цели. Только движение к небытию, к полному исчезновению. Это стихотворение – исповедь человека, стоящего на грани, ощущающего хрупкость бытия и свою собственную незначительность перед лицом вечности и неизбежности.