Анализ стихотворения Станислава Могилёва
извинтиляйся мороси
вокруг всего куси-куси
проси-проси домой домой
карета плачет над тобой
под медной чашечкой моста
как каша манная густа
лежит в объятьях старика
не навь не кровь а так река
а так вода а так беда
не возвращайся никуда
припрячься где-нибудь во сне
в позавчерашнем славном дне
припрячь машинку и совок
в укромный мамин уголок
припрячь косички и юлу
в отцовскую золу
вода водой беда бедой
и мгла легла над головой
и манна жирная жирна
и ванна полная полна
и месяц ножику твердит
я не убил я не убит
Станислава Могилёва.
извинтиляйся мороси
вокруг всего куси-куси
проси-проси домой домой
карета плачет над тобой
под медной чашечкой моста
как каша манная густа
лежит в объятьях старика
не навь не кровь а так река
а так вода а так беда
не возвращайся никуда
припрячься где-нибудь во сне
в позавчерашнем славном дне
припрячь машинку и совок
в укромный мамин уголок
припрячь косички и юлу
в отцовскую золу
вода водой беда бедой
и мгла легла над головой
и манна жирная жирна
и ванна полная полна
и месяц ножику твердит
я не убил я не убит
Станислава Могилёва.
Застывшая мелодия дождя, что шепчет нам свои секреты, словно старая сказка, убаюкивающая, но и тревожащая. «Куси-куси» – это не столько приглашение к ласке, сколько призыв к забвению, к погружению в мир иллюзий, где реальность смешивается с фантазией. «Проси-проси домой домой» – это отчаянное желание вернуться к истокам, к безопасности, но карета, символ быстротечности времени и неотвратимости судьбы, плачет над тобой, предвещая, что путь назад закрыт, а прошлое неумолимо уходит.
Под медной чашечкой моста, где свет пробивается сквозь туман, словно золотая пыль, лежит река. Она не просто вода, она – «каша манная густа», метафора инертности, тягучести бытия, застывшего во времени. Река – это «объятья старика», символизирующего вечность, мудрость, но и некую пассивность, созерцание. В ней нет «нави» – той первозданной, дикой силы природы, нет «крови» – животворящей энергии. Это лишь «так река», безмолвное течение, отражающее лишь серое небо.
«А так вода, а так беда» – эти слова подчеркивают двойственность существования. Вода может быть источником жизни, но здесь она становится символом уныния, безразличия, а «беда» – неизбежным спутником. «Не возвращайся никуда» – это призыв к полному отречению от прошлого, к отказу от попыток исправить ошибки, к смирению с настоящим. Единственный выход – «припрячься где-нибудь во сне», в иллюзорном мире, где можно найти убежище от суровой действительности.
«В позавчерашнем славном дне» – это ностальгия по утраченному раю, по детству, когда мир казался простым и беззаботным. Там, в этом мире воспоминаний, можно спрятать свои детские сокровища: «машинку и совок», символы игры и творчества, «косички и юлу», олицетворение юности и радости. «В укромный мамин уголок» и «в отцовскую золу» – это места, где хранится тепло семейного очага, где можно найти утешение и защиту, даже если эти места теперь лишь пепел прошлого.
«Вода водой, беда бедой» – повторение усиливает ощущение неизбежности. Стихия воды, казалось бы, способная очищать, здесь лишь подчеркивает застой и уныние. «И мгла легла над головой» – метафора надвигающейся темноты, потери надежды, скорби. «И манна жирная жирна» – парадоксальное сочетание, манна, символ божественного дара, здесь оказывается избыточной, приторной, вызывающей отвращение, как и слишком сладкие воспоминания, которые не приносят утешения. «И ванна полная полна» – образ полного уединения, погружения в себя, возможно, даже в саморазрушение.
И, наконец, кульминация – «и месяц ножику твердит: / я не убил, я не убит». Это диалог между небесным светилом, символом спокойствия и вечности, и острым клинком, олицетворением насилия и смерти. Месяц, наблюдая за миром с высоты, констатирует свою отстраненность от человеческих страстей, от жестокости. Он не причастен к убийствам, но и сам остается неуязвимым, вечным наблюдателем. Этот монолог подчеркивает трагическую двойственность бытия: мир полон насилия, но есть и те, кто остается в стороне, кто лишь свидетельствует. Это размышление о природе зла, о его истоках и последствиях, о том, как легко потерять себя в этом мире, но и о том, что всегда есть нечто высшее, что наблюдает и, возможно, судит.