Короли: в лапках
у королей — лишь кубки
— о, густо-красные, как глаза,
камни на кубках!
блестят в тусклом свете, отражая полумрак. Эти кубки, не просто сосуды для вина, а символы власти, добытой, возможно, не совсем честным путем. Их вес ощущается в дрожащих руках, их блеск слепит, но не согревает. На них выгравированы гербы, свидетельствующие о давних родах, о наследстве, которое не всегда несет в себе мудрость и справедливость.
с потолка падает слеза
крыса ёжится; «вылезай!» —
сто лет кричит призракам королей
призрак бунтовщика.
Эта слеза, словно отчаяние, просачивающееся сквозь время, символизирует скорбь и боль, которые несут в себе эти кубки. Она падает на пыльный пол, где ютится крыса, символ нищеты и забвения. Крыса, забившись в угол, пытается найти тепло и безопасность, но лишь холод и сырость окружают её. А призрак бунтовщика, не находящий покоя, вновь и вновь пытается пробиться сквозь завесу времени, чтобы донести свое послание, свой крик о несправедливости. Его голос, столетний, задыхающийся, но полный решимости, звучит в пустоте, не находя отклика. Он стучит, он взывает, он требует, но его слова тонут в безразличии.
стучит прикладом — но в лапках
у королей — лишь кубки
крыса ёжится — корки нет,
капает с потолка.
Призрак бунтовщика, вооруженный призрачным прикладом, бьет им в стены, пытаясь разрушить этот мир фальши и лжи. Он знает, что за этими кубками скрывается пустота, что за блеском камней — лишь холод. Но его удары отскакивают от невидимой стены, от равнодушия, от вековой инерции. Короли, окутанные своим величием, не слышат. Они держат кубки, их лапки, ставшие синонимом слабости и бессилия, крепко сжимают символы былой славы. Крыса, всё ещё ёжится, её существование лишено надежды, ведь даже крохотная корка хлеба, символ пропитания, недоступна ей. И капающая с потолка слеза, продолжает своё скорбное путешествие, напоминая о том, что даже в царских чертогах царит запустение, а время неумолимо стирает следы былого величия, оставляя лишь призрак несправедливости и вечное эхо борьбы.
Василий Бородин.