Кентавроведенье

сентябрь.

На парте нарисован куб.

Над ним христос в цепях и розах.

Люсянь галиевна к доске.

Поднявши выю о кентаврах.

Заводит пламенную речь.

Привычно начиная с рильке.

Цитатой о гермафродитах.

И с яростью переходя.

К статистике росконнадзора.

О том, как важно соблюдать

Законы нравственности строгие,

И как опасны те, кто смеет

Нарушить установленный порядок.

Никто не выучил урок.

Холодный жук лежит на стуле.

Его за лапки ухватив.

Прижми хитиновым покровом.

К щеке товарища по парте.

Пускай узнает что почём.

ЛГ скрипя на половице.

Рукой разглаживает нам.

Своё наглядное пособье.

Кентаврвразрезе. очевидно.

Что перед нами так сказать.

Печальный пасынок природы.

Особо обратим вниманье.

На тазоплечевой сустав.

И восьмикамерное сердце.

Никто его не обращает.

В соседнем ряде ли цзымин.

Из сумки ядерную бомбу.

Достав пытается взорвать.

От излучения айфона.

Опять никто не пострадает.

Опять взорвётся только бомба.

А все отделаются лёгким.

По сообщенью ряда сми.

А то и вовсе не заметят.

Кентавры пялятся в окно.

Неисчислимо. безотрадно.

Их силуэты, словно тени,

Растворяются в преддверье ночи.

Парные крупы груди спины.

Их море затопило город.

Все города включая этот.

Всё что находится на карте.

Всё федерального значенья.

Все улицы дворы и парки.

Все зоны отдыха и риска.

Повсюду слышен топот конский.

Дыханье ржанье пот звериный.

Блевота песни стук в окно.

Сквозь щель сентябрьский холодок.

Всосался чтоб лизать колени.

Холодный дождь горизонтальный.

Летит окутавши всю землю.

И оседает на щеках.

Его касанье, как поцелуй

Забытого, но вечного холода.

Никто не смотрит на часы.

Никто не ждёт звонка.

Семь тысяч лет до перемены.

И каждый день как будто вечность,

Которая не хочет кончиться.

А может, это и не кентавры,

А лишь метафора, игра ума,

Чтоб описать тоску и страх,

Что прячутся в сердцах людей.

Они, как монстры из легенд,

Живут внутри, и рвутся вон,

Врываясь в нашу тишину,

Меняя мир, но не себя.

Так и стоит класс, замерший в страхе,

Под взглядом Люсянь Галиевны,

И ждет, когда закончится урок,

И мир вернется на свои места.

Но где-то там, за стенами школы,

Продолжается их царствование,

И топот тысяч их копыт

Стирает границы реальности.

Олег Петров.