Ночь летающая и август

говорящий: долгие звёзды

над

домом тёмным изнутри

спи и сни — а утром смотри:

синий домик пыльная тропка;

внутри лип золотой и робкий

лист — и лист зелёный немой

ум

молчит, чай зовёт домой

Василий Бородин.

ночь летающая и август

говорящий: долгие звёзды

над

домом тёмным изнутри

спи и сни — а утром смотри:

синий домик пыльная тропка;

внутри лип золотой и робкий

лист — и лист зелёный немой

ум

молчит, чай зовёт домой

Василий Бородин.

Летний август, время, когда дни еще наполнены теплом, но ночи уже начинают приобретать особую, прохладную свежесть. Это август, который говорит с нами, не словами, но ощущениями, образами. И говорит он о долгих звёздах, которые кажутся ближе и ярче в этой августовской ночи. Они разливаются по небу, словно россыпь алмазов, отражаясь в тишине, окутывающей всё вокруг.

Эти звёзды смотрят вниз, на дом, погружённый в темноту. Дом, который изнутри кажется ещё более таинственным, скрывающим свои секреты в бархатной черноте. Ночь предлагает покой, призывает уснуть, погрузиться в сновидения, где реальность смешивается с фантазиями. «Спи и сни» – тихое напутствие, обещание забвения от дневных забот, возможность восстановить силы перед новым днём.

А утром, когда первые лучи солнца пробиваются сквозь темноту, мир преображается. Открывается новый вид: синий домик, чья краска, возможно, выцвела под жарким солнцем, кажется приветливым и знакомым. Рядом – пыльная тропка, протоптанная многими ногами, ведущая куда-то вдаль, к неизведанному или, быть может, к привычному.

Внутри этого домика, или, возможно, рядом с ним, раскинулись липы. Их листья, ещё хранящие тепло уходящего лета, начинают менять свой облик. Одни – золотые, словно первые монеты, упавшие с небес, другие – робкие, ещё не до конца осознающие грядущие перемены. И среди них – лист зелёный, немой свидетель прошедших дней, упрямо цепляющийся за жизнь, но уже ощущающий дыхание осени.

В этот момент ум, обычно полный мыслей, вопросов и размышлений, замирает. Он молчит, находясь под влиянием этой утренней тишины, этой картины угасающей летней красоты. Это молчание не пустое, оно наполнено созерцанием, принятием. И в этой паузе, в этом покое, возникает простое, но такое утешительное желание: «чай зовёт домой». Это зов к уюту, к теплу, к знакомым стенам, к моменту умиротворения, когда можно просто быть, наслаждаясь простыми радостями жизни. Чай, как символ домашнего очага, как обещание спокойствия после пробуждения от снов и перед новым днём.