БОГИ СМЕРТНОЙ ВЕСНЫ
о боги сколько же вы огня
вложили в косые стёкла зданий
и ветра полного рыданий
расположили вокруг меня
той белизною без следа
вы лестницы замели как порошей
тем снегом сдутым с небесного льда
той мглою небесной огнем поросшей
вот света вышнего смеется волна
вот цвета вишнева змеятся тени
и ваша смертная весна
как ледяная тишина
ложится на круглые ступени
Олег Юрьев.
БОГИ СМЕРТНОЙ ВЕСНЫ
о боги сколько же вы огня
вложили в косые стёкла зданий
и ветра полного рыданий
расположили вокруг меня
той белизною без следа
вы лестницы замели как порошей
тем снегом сдутым с небесного льда
той мглою небесной огнем поросшей
вот света вышнего смеется волна
вот цвета вишнева змеятся тени
и ваша смертная весна
как ледяная тишина
ложится на круглые ступени
И не просто тишина, а та, что предшествует пробуждению, когда холод еще крепко держит землю, но уже ощущается предвестие тепла. Как будто природа, затаив дыхание, ждет решающего импульса, чтобы сбросить оковы зимы. Эти «косые стёкла зданий», отражая предрассветное небо, кажутся глазами спящего города, в которых отражается неясный, но настойчивый свет. Ветер, «полный рыданий», несет с собой не только холод, но и предчувствие перемен, шепчет о грядущих переменах, о новой жизни, которая пробивается сквозь остатки зимнего сна.
Белизна, «без следа», заметает не только ступени, но и все сомнения, все переживания прошедшей зимы. Она очищает, обнуляет, готовит пространство для нового. Этот снег, «сдутый с небесного льда», несет в себе чистоту и холод, но в этом холоде есть обещание. Обещание того, что после таяния льда наступит цветение. А «мгла небесная, огнем поросшая», создает ощущение нереальности, потусторонности, словно мир находится на грани двух состояний – сна и яви, зимы и весны.
Волна света, «смеющаяся», пробивается сквозь эту мглу, принося с собой надежду и предвкушение тепла. Это не яркий, слепящий свет, а скорее мягкое, проникающее сияние, которое ласкает пробуждающуюся природу. И вишневые тени, «змеящиеся», словно предвестники грядущего цветения, уже начинают обретать форму, обещая яркие краски и ароматы.
И вот она, «смертная весна», о которой говорит поэт. Она «смертна» потому, что каждый ее цикл ограничен, она приходит и уходит, знаменуя собой не только рождение, но и неизбежность увядания. Она «ледяная тишина», потому что даже в моменты пробуждения в ней еще присутствует холод, еще не до конца отступивший. Эта тишина, ложащаяся на «круглые ступени», символизирует переход, момент ожидания, когда прошлое еще не забыто, а будущее еще не полностью сформировалось. Это момент хрупкого равновесия, когда природа находится на пороге великих перемен, и в этой тишине слышно биение жизни, готовой вырваться наружу.
Олег Юрьев.