БОМЖОВСКОЕ РОЖДЕСТВО

антонина, василий, петр, елена, маргарита
сели на площади под небом открытым
золотую куклу держала в руке антонина
отняла у сатаны, у собаки выцарапала из пасти
хотела переплавить на перстни
хотела продать, купить красное платье
столько ловушек, искушений вокруг
всё в их власти
василий пришел с топором, лопатой, ведром
сто лет прожили втроем, теперь один
ходят без него мать и отец, поют:
рождество, рождество, полный писец
снег пошёл, снег в небе, снег везде
пётр самый несчастный из всех, потерял руки
потерял сигареты, зажигалку, последние брюки
лишился глаз в драке
по пятам идут за ним враги, чтобы сердце отнять
всех своих немых детей взяла с собой маргарита
всех мужей, всех любовников
позвала полгорода
елена говорит с Богом, всех сюда привела
привела, посадила, дары собрала, как был уговор:
золотую куклу, младенцев, любовников, огромное сердце, лопату и топор
«Бог говорит – идите скорее сюда
воздух на небе как вода
он сразу вокруг и внутри тебя
идите сюда, давайте свои дары
здесь лучше чем у вас, держу пари
считаю до трёх: раз, два, три»

Александр Анашевич.

Площадь, словно сцена, раскинулась под огромным, бездонным небом, где снег, словно небесная манна, медленно опускался, укрывая мир своим белоснежным покрывалом. Антонина, чьи руки знали тяжесть не только кухонной утвари, но и чужой боли, сжимала золотую куклу. Не просто игрушку, а символ, вырванный из лап самого дьявола, из пасти бездомной собаки, чьи глаза горели голодным огнем. В ее глазах отражалась мечта – переплавить это золото в кольца, символы власти и достатка, или же продать, чтобы обрести хотя бы на один день цветущее красное платье, словно знамя жизни, брошенное в лицо серости и нищеты. Вокруг них, словно невидимые нити, сплетались искушения, ловушки, предлагая легкие пути, но они знали – всё в их власти, в силе духа, в стойкости перед лицом невзгод.

Василий, чья поступь была тяжела, словно груз прожитых лет, принес с собой инструменты, которые стали продолжением его рук: топор, лопату, ведро. Инструменты, что могли строить и разрушать, копать землю и отбиваться от врагов. Сто лет они прожили втроем, неразлучные, словно единое целое. Теперь же, один из них ушел, оставив лишь пустоту и воспоминания. Мать и отец, словно птицы, потерявшие птенца, брели по заснеженной площади, и их голоса, надломленные, но полные отчаяния, сливались в одну пронзительную песню: «Рождество, рождество, полный писец». Снег, словно безмолвный свидетель их скорби, продолжал идти, укрывая их своими холодными объятиями.

Петр, чья судьба была истерзана до предела, был самым несчастным. Он потерял руки, словно ветви, отрубленные безжалостным топором жизни. Потерял сигареты, зажигалку – последние ниточки, связывающие его с миром живых, с простыми человеческими радостями. Потерял последние брюки, оставшись нагим перед холодом и взглядами прохожих. Глаза его, некогда видевшие мир во всей его полноте, теперь были пусты, лишены света после драки, где, вероятно, боролся за последний кусок хлеба или за каплю уважения. Враги, словно тени, шли по пятам, жаждая отнять последнее – его сердце, символ его несломленной воли, или то, что от нее осталось.

Маргарита, чья материнская любовь была безгранична, привела с собой всех своих немых детей. Детей, рожденных в тишине, без голоса, но с бездонной болью в глазах. Она привела всех своих мужей, всех любовников – целый калейдоскоп отношений, разбитых надежд и несбывшихся мечтаний. Позвала полгорода, словно пытаясь заполнить пустоту своей жизни, собрать воедино осколки своего существования.

Елена, чья вера была непоколебима, говорила с Богом. Она слышала Его слова, и по Его велению привела всех сюда. Привела, посадила, собрала дары, словно древние волхвы, несущие свои подношения младенцу. Золотая кукла, младенцы, любовники, огромное сердце, лопата и топор – всё это было принесено в жертву, в знак смирения и надежды. «Бог говорит – идите скорее сюда. Воздух на небе как вода. Он сразу вокруг и внутри тебя. Идите сюда, давайте свои дары. Здесь лучше, чем у вас, держу пари. Считаю до трёх: раз, два, три». Слова эти звучали как призыв, как обещание спасения, как последние слова утешения в этом холодном, жестоком мире.