Дом на дереве

левая нога родилась ёлочка
правая нога спроси у ясеня
в стороны и вперёд руки-палочки
красные мои волосы как листья осенью

тело моё как лето дерево
телесность моя как летейская деревянность
телеология как литература и дендролатрия
птицы моей головы гнёзда бросили

думаю о своём теле как о детском дереве
на которое залезал и построил там тайный дом

— кто мы?
— мальчики!
— куда мы хотим?
— в дом на дереве!
— когда мы туда хотим?
— да уже никогда

Олег Пащенко.

дом на дереве

левая нога родилась ёлочка
правая нога спроси у ясеня
в стороны и вперёд руки-палочки
красные мои волосы как листья осенью

тело моё как лето дерево
телесность моя как летейская деревянность
телеология как литература и дендролатрия
птицы моей головы гнёзда бросили

думаю о своём теле как о детском дереве
на которое залезал и построил там тайный дом

— кто мы?
— мальчики!
— куда мы хотим?
— в дом на дереве!
— когда мы туда хотим?
— да уже никогда

В этом дереве, словно в летописи природы, запечатлены все мои переживания. Корни его уходят глубоко в почву воспоминаний, питаясь от земли, где каждый лист, каждая ветка – это отдельная глава моей жизни. Левая нога, подобная стройной елочке, тянется к небу, символизируя юношеские стремления и чистоту первых желаний. Правая же нога, спрашивающая у ясеня, олицетворяет мудрость и опыт, накопленный с годами, вечный диалог с мирозданием. Руки-палочки, раскинутые в стороны и вперед, как ветви, готовы обнять мир, принять его таким, какой он есть, или же решительно оттолкнуть, когда это необходимо. А мои волосы, красные, как осенние листья, – это отблески страсти, пылкости и, возможно, увядания, неизбежного цикла жизни.

Тело моё – это лето, пышное, полное жизни, дерево, которое раскинуло свои ветви под жарким солнцем. Его телесность – это не просто плоть и кровь, а нечто более глубокое, «летейская деревянность», словно сама суть бытия, пропитанная вечностью, подобно древним деревьям, хранящим тайны веков. Телеология, наука о целеполагании, в моем случае переплетается с литературой и дендролатрией – поклонением деревьям. Я вижу цель своего существования в росте, в стремлении к свету, в создании гармонии, подобно тому, как дерево стремится к солнцу, а его формы вдохновляют поэтов и художников. Птицы, которые когда-то вили гнёзда в моей голове, теперь покинули её, оставив лишь пустоту, но эту пустоту я заполняю новыми идеями, новыми мечтами, подобно тому, как пустое гнездо становится основой для нового витка жизни.

Я думаю о своём теле как о детском дереве, о той первой, ещё неокрепшей ели или берёзе, на которую я, будучи ребенком, с упоением залезал, чувствуя себя полновластным хозяином своей маленькой вселенной. Там, среди ветвей, я строил свой тайный дом – убежище от взрослых забот, место, где рождались самые смелые фантазии. Этот дом на дереве был не просто конструкцией из веток и досок, это было пространство воображения, где я мог быть кем угодно: отважным путешественником, мудрым старцем, или просто беззаботным мальчишкой. Этот образ до сих пор жив во мне, напоминая о той безграничной свободе и вере в невозможное, которая присуща детству.

И вот, в этом состоянии, когда тело – дерево, а душа – дом на дереве, возникает вопрос, повторяющийся, как эхо детских игр:
— кто мы?
— мальчики! – звучит ответ, наполненный наивностью и верой в силу дружбы.
— куда мы хотим?
— в дом на дереве! – это стремление к своему, сокровенному, к месту, где тебя поймут и примут.
— когда мы туда хотим?
— да уже никогда. – эта фраза – горькое осознание того, что детство ушло, дом на дереве остался в прошлом, и вернуться туда уже невозможно. Это смирение с реальностью, с течением времени, которое неумолимо уносит нас от тех безмятежных дней. Но даже в этой грусти есть своя поэзия, своё понимание красоты уходящего.

Олег Пащенко.