Электричка Ереван-Гюмри: Путешествие сквозь пустоту и время

Электричка Ереван-Гюмри
лязгает как железная цепочка
над сиденьем аттракциона
со следами облезшей алой краски, напоминающими о былой, возможно, яркости, которая теперь лишь призрак. Этот звук, монотонный и настойчивый, становится саундтреком к медленному погружению в пейзаж, где реальность смешивается с призраками прошлого.

лязгает и трогается тихо
над белесоватыми руинами окраин над
сухим пустым снегом в руслах
рек, что когда-то несли жизнь, а теперь лишь извилистые шрамы на теле земли. Эти русла, высохшие и забытые, кажутся венами, по которым больше не течет живительная влага, а лишь пыль и холодный ветер.
в развилках
дорог, где когда-то расходились пути, ведущие к разным судьбам, а теперь лишь пустынные пространства, где ветер свистит в голых ветвях деревьев.

Вот сохнет под плоским, безрадостным небом
маленькая платформа: дальше в дыму
то справа то слева оказывается свет далеких
одинаковых пустынных мест, что сливаются в единую, размытую картину. Эти огни, мерцающие вдали, обещают тепло и жизнь, но при приближении растворяются, оставляя лишь ощущение тщетности.
Туман разбавляет сады, освещает разрушенные строения, превращая их в призрачные силуэты, в которых угадываются очертания забытых домов и заброшенных жизней.
Электричка из пустоты в пустоту въезжает,
словно корабль, плывущий по бескрайнему морю отчаяния, и кажется, что скользнув съезжает обратно
в прежнюю пустоту отраженных комнат, где эхо прошлых разговоров и смеха еще звучит, но уже не может вернуть ушедшее.
Но нет, снова вперед: и кружится голова от
ощущения бесконечного движения, от этой
пустоты бесконечно вращаемой с лязгом вокруг
точки весны или смерти, этой неуловимой грани, где жизнь и забвение переплетаются.

Вот она стоит на холоде в дверном проеме
развалин дома, где роща сквозь окна и где
сквозь рощу холодный свет опускается в подвал, освещая сырость и забвение. Та весна
будет вечно невидимо и страшно отсвечивать
то в одном, то в другом окне, голос ее тишины, ее
неузнаваемое лицо подвала, хранящее тайны прошлого, которое не хочет быть забытым.

Но вот уже пьют синеву бездонные долины,
где небо сливается с землей, создавая ощущение бесконечности, и никто не слышит, почему я говорю «нет»
всем городам, этим каменным лабиринтам, где теряется душа. Фонтанчиком бьёт холод
внутри меня, словно источник невысказанной боли, который невозможно остановить. Мы тяжело поднимаемся, преодолевая невидимые преграды. Темнота
сгущается, окутывая все вокруг, и снег
гуще и гуще валит, заметая следы, стирая границы, погружая в царство молчания и забвения.

Ксения Букша.