Флот пересохшего озера

ночь отменяется! мы не успели.

Не успели погрузиться в бархатную темноту, раствориться в ее бездонных объятиях, где реальность сплетается с мечтой, а каждый шорох обретает таинственный смысл. Солнце, этот неумолимый свидетель, уже поднялось над горизонтом, выжигая последние тени и обнажая хрупкую уязвимость прошедшей ночи. Его лучи, как острые иглы, впиваются в наши глаза, заставляя щуриться, словно от яркого света после долгого пребывания в полумраке.

день на столе,
стаканы для «кстати». Застывшие свидетели несбывшихся обещаний, невысказанных слов, мелких, но таких значимых деталей, которые должны были прозвучать. Каждый стакан – это миниатюрная вселенная, где могли бы родиться самые неожиданные диалоги, самые искренние признания. Но они остались пустыми, лишь отблески света играют на их гранях, напоминая о том, чего не случилось.

я проливаю мимо, ты жадно лакаешь со скатерти. Этот жест – символ нашей разрозненности, нашего несовпадения. Я не попадаю в цель, мои действия хаотичны, неуклюжи, словно попытка нарисовать картину мокрым пальцем на сухом асфальте. А ты, напротив, хватаешь остатки, впитываешь то, что осталось, – крохи, обрывки, пытаясь утолить жажду чего-то большего, чего-то, что ускользает. Скатерть, испачканная, как и наши души, становится ареной этой немой борьбы за ускользающее.

*

залежи водорослей и волос. Остатки былой жизни, засохшие, хрупкие, напоминающие о том, что когда-то здесь кипела вода, билось сердце, существовало движение. Эти артефакты прошлого, прилипшие к дну, рассказывают историю о буйстве жизни, о ее неукротимой силе, которая теперь лишь бледный отпечаток.

здесь так давно не бывало прилива. И это чувство застоя, эта застывшая тишина, пропитывает все вокруг. Нет движения, нет обновления, лишь медленное угасание, замирание. Мы словно оказались на дне высохшего океана, где единственное, что осталось, – это память о воде, о ее могуществе.

мы флот пересохшего озера, мы
в кедах идём по песковью, стоим сиротливо над кратером молча, знаешь давно хотела сказать. Мы – команда потерянных кораблей, дрейфующих по высохшему дну. Наши кеды, столь неподходящие для этой пустынной местности, символизируют нашу неготовность, нашу нелепую попытку сохранить привычный уклад жизни в изменившихся условиях. Песковье – это наша реальность, сухая, бесплодная, где каждый шаг дается с трудом. Кратер – это рана, оставленная временем, напоминание о катастрофе, о том, что когда-то здесь было что-то иное, живое. Мы стоим сиротливо, каждый в своем одиночестве, объединенные лишь общим местом пребывания, общим ощущением потери. Молчание – наш язык, язык тех, кому нечего сказать, или тех, кто боится нарушить хрупкое равновесие.

чат удалён для обоих участников ночи. Последний след, стертый, как и воспоминания, как и надежды. Это окончательное закрытие двери, обрыв связи, подтверждение того, что прошлое больше не существует, что мы остались наедине с этим пересохшим озером, с этим безмолвным песковьем.

Арина Воронцова.