Гербарий Арсеньевич и гриб-дробовик: поиск смысла
высох и стал беззаботен Гербарий Арсеньевич.
тысячу раз подавал он на визу и к ничему привык,
но однажды нашел возле консульства в перелеске сереньком
гриб-дробовик.
что ты хочешь сказать мне – подумал – сбивчивым этим сигналом?
что мне сделать такого, чтоб зря русский срок не мотать?
что ли буду ходить по дворам с червивым моим самопалом,
сочувствующих собак собирать?
или в третьем классе, просвеченном солнцем, поеду,
если выпустят, если попросят к доске.
выйду к учителю налегке.
за окном приграничная рощица в поле, как голова на блюде,
остается лежать и меня поминать,
если выпустят. а не выпустят – буду
в воду стрелять, в землю стрелять, в листья стрелять.
Екатерина Соколова.
высох и стал беззаботен Гербарий Арсеньевич.
тысячу раз подавал он на визу и к ничему привык,
но однажды нашел возле консульства в перелеске сереньком
гриб-дробовик.
что ты хочешь сказать мне – подумал – сбивчивым этим сигналом?
что мне сделать такого, чтоб зря русский срок не мотать?
что ли буду ходить по дворам с червивым моим самопалом,
сочувствующих собак собирать?
или в третьем классе, просвеченном солнцем, поеду,
если выпустят, если попросят к доске.
выйду к учителю налегке.
Ответы на вопросы, казалось, таились в этом странном находке, в этом грибе, похожего на причудливое оружие, что был найден в таком неожиданном месте. Консульство, место сбора надежд и отказов, стало свидетелем этого момента. Перелесок, обычно тихий и неприметный, вдруг показался Гербарию Арсеньевичу наполненным тайным смыслом. Гриб-дробовик, с его странной формой и потенциальной мощью, стал символом, вопросом, брошенным судьбой.
Гербарий Арсеньевич, человек, прошедший через множество бюрократических испытаний, человек, чья жизнь была в некотором роде «сухой», как его гербарий, внезапно ощутил пробуждение. Тысячи раз он видел отказы, слышал «нет», но это не сломило его. Он научился смирению, но не смирился с пустотой. И вот, этот гриб, этот «сбивчивый сигнал», заставил его задуматься о смысле своего существования, о пути, который он проделал, и о том, куда он еще может пойти.
«Что мне сделать такого, чтоб зря русский срок не мотать?» – этот вопрос был пронизан горечью и усталостью. «Русский срок» – это не только время, проведенное в ожидании, но и сама жизнь, ее упущенные возможности, ее нереализованный потенциал. Гербарий Арсеньевич боялся прожить свою жизнь впустую, как червивый самопал, который уже не может выстрелить, как бессмысленный предмет, вызывающий лишь жалость.
«Что ли буду ходить по дворам с червивым моим самопалом, сочувствующих собак собирать?» – эта метафора была яркой и болезненной. Она говорила о его страхе стать обузой, о страхе быть отвергнутым, о страхе потерять достоинство. Собирать вокруг себя сочувствующих собак – это значит быть окруженным жалостью, а не уважением. Это значит быть объектом, а не субъектом своей жизни.
«Или в третьем классе, просвеченном солнцем, поеду, если выпустят, если попросят к доске.» – здесь появилась надежда, проблеск иного пути. Третий класс – это символ детства, невинности, начала пути. Солнце, просвечивающее класс, – это символ света, знаний, надежды. Выпустить, попросить к доске – это значит быть принятым, быть замеченным, быть услышанным. Гербарий Арсеньевич мечтал о возможности вернуться к основам, к простоте, к возможности учиться и расти.
«Выйду к учителю налегке.» – это означало быть готовым, быть открытым, быть без груза прошлых неудач. «Налегке» – значит без страха, без сомнений, с чистым сердцем.
за окном приграничная рощица в поле, как голова на блюде,
остается лежать и меня поминать,
если выпустят. а не выпустят – буду
в воду стрелять, в землю стрелять, в листья стрелять.
Рощица за окном, приграничная, как бы отделяющая одно пространство от другого, одно состояние от другого, становилась символом его собственной пограничной ситуации. Она лежала в поле, как «голова на блюде» – жертва, предложенная судьбе. Она оставалась там, чтобы «поминать» его, если его выпустят. Это означало, что даже в случае успеха, в случае «выпуска», он не забудет этого момента, этого места, этой находки.
Но если его не выпустят, если надежда не оправдается, тогда он будет «в воду стрелять, в землю стрелять, в листья стрелять». Это метафора отчаяния, беспомощности, бесцельной агрессии. Стрелять в воду, землю, листья – это стрелять в пустоту, в ничто. Это значит тратить свою энергию, свои силы на бессмысленные действия, которые не принесут никакого результата. Это символ его возможного поражения, его возможного погружения в беспросветность.
Екатерина Соколова.