Гроза как метафора: мыслящее существо и внутренние стены

139.

гроза отваливается от бури
но чаще всего гроза –
мыслящее существо –
вот определение грозы чаще всего

у чащи гроза чаще бывает густой
сноп огня похож на
бога или человека в стене
что чаще всего одно и то же

об этом мне говорила одна
женщина, которая
была не здесь
была тоже грозой
существом грозы
бурей в черных колготках –

это всё, что
не смогло пока еще
отвалиться от
этой стены
стены в людях,
в богах сегодня
не таких густых как этот бурый вопрос, что я
задавал себе чаще всего, когда
начиналась гроза

– кто над
отва
лившей
ся землей
мыслит ка
к никто
абсолютно никто

Вадим Банников.

139.

гроза отваливается от бури
но чаще всего гроза –
мыслящее существо –
вот определение грозы чаще всего

у чащи гроза чаще бывает густой
сноп огня похож на
бога или человека в стене
что чаще всего одно и то же

об этом мне говорила одна
женщина, которая
была не здесь
была тоже грозой
существом грозы
бурей в черных колготках –

это всё, что
не смогло пока еще
отвалиться от
этой стены
стены в людях,
в богах сегодня
не таких густых как этот бурый вопрос, что я
задавал себе чаще всего, когда
начиналась гроза

– кто над
отва
лившей
ся землей
мыслит ка
к никто
абсолютно никто

Стены эти, они не только из камня или кирпича, они возводятся из наших страхов, из наших невысказанных желаний, из неразрешенных конфликтов, что накапливаются в душе, подобно статическому электричеству перед разрядом. Гроза, в этом контексте, становится не просто погодным явлением, но метафорой внутреннего напряжения, которое достигает своего апогея. Она – результат накопленных противоречий, как в природе, так и в человеческой психике.

Женщина, о которой говорит автор, сама была воплощением этой бури, этой стихии, что не укладывается в рамки обыденного. Ее образ – «буря в черных колготках» – подчеркивает парадоксальность, смешение природного и человеческого, дикого и цивилизованного. Она – часть той стены, которая не отвалилась, а значит, продолжает существовать, оказывать влияние, быть частью ландшафта нашего сознания.

Эта стена, она многослойна. В ней и древние мифы, где боги вмешивались в дела смертных, и современные реалии, где человек сам создает себе кумиров, а затем разрушает их. Стены в людях – это их убеждения, их предубеждения, их социальные роли, которые иногда становятся настолько прочными, что отделяют их от истинного «я», от возможности мыслить свободно.

Бурый вопрос, задаваемый себе, – это вопрос о смысле, о происхождении мысли, о том, кто стоит за процессом познания. Когда гроза начинается, когда природа вокруг сотрясается, становится очевидной хрупкость всего, что мы считаем незыблемым. И тогда возникает этот фундаментальный вопрос: кто же управляет этим процессом? Кто мыслит за пределами привычных нам категорий, кто способен постичь то, что скрыто за стенами нашего обыденного восприятия?

Это не просто вопрос о божественном вмешательстве, но о глубинном, первичном разуме, который, возможно, проявляется через природные катаклизмы, через творческий порыв, через моменты просветления. Это размышление о том, что существует нечто большее, чем мы можем охватить своим ограниченным разумом, нечто, что продолжает существовать и мыслить, даже когда наша «земля» – наши представления о мире – начинает трещать по швам.

Вадим Банников.