Из весёлого села в город одинокий
Из весёлого села
Нас дорога извела
В город страшный одинокий
Отметённый добела
Мы пришли и сели там
Там где строящийся храм
На районе на районе
Местные подходят к нам
Местные подходят к нам
Будто червяки ползут
По небу где стыд и храм
Строящийся будто тут
В виде каменной стрелы
Или зверского цветка
Тёмной нежности углы
Освещённые слегка
Андрей Гришаев.
Из весёлого села
Нас дорога извела
В город страшный одинокий
Отметённый добела
Мы пришли и сели там
Там где строящийся храм
На районе на районе
Местные подходят к нам
Местные подходят к нам
Будто червяки ползут
По небу где стыд и храм
Строящийся будто тут
В виде каменной стрелы
Или зверского цветка
Тёмной нежности углы
Освещённые слегка
Ощущение чужеродности, словно пылинки, занесенные ветром из мирной, зеленеющей деревни в этот каменный лабиринт, где каждый угол кажется нависшим, готовым поглотить. Мы, словно заблудившиеся путники, оказались в самом сердце этого урбанистического мира, где даже небо кажется иным, затянутым дымкой суеты и равнодушия. И вот, среди этого безликого пространства, мы нашли приют у подножия строящегося храма. Он возвышается, как символ надежды, или, быть может, как насмешка над суетой, обещание чего-то большего в этой серой действительности.
Местные жители, как будто притянутые неведомой силой, начинают проявлять интерес. Их движения, их взгляды, словно вязкие, медленные, напоминают ползущих червей, неспешно пробирающихся сквозь почву. Они подходят к нам, словно исследователи, изучающие диковинных существ, прибывших из другого мира. В их глазах читается смесь любопытства и настороженности, отголоски жизни, столь отличной от той, что осталась позади, в солнечном и безмятежном селе.
Этот строящийся храм, он как маяк в тумане, как точка отсчета в этом городе, который кажется лишенным ориентиров. Его очертания, словно каменная стрела, пронзающая небо, или же гигантский, нераспустившийся бутон, полный тайн и ожиданий. Тёмная нежность его углов, ещё не обтёсанных временем и людскими руками, освещённая лишь тусклым, рассеянным светом, создаёт атмосферу таинственности и предчувствия. В нём есть что-то древнее и одновременно новое, что-то, что вызывает трепет и заставляет задуматься о вечном, о смысле нашего пребывания здесь, в этом городе, который из весёлого села так жестоко нас привёл.
Мы, пришедшие из мира, где каждый рассвет был встречен пением птиц, а каждый закат — тишиной полей, теперь оказались в плену городского шума, в объятиях бетонных джунглей. Дорога, что вела нас сюда, казалась бесконечной, изматывающей, и теперь, когда мы здесь, в этом городе, который кажется настолько одиноким, отметённым добела, словно забытым Богом, мы чувствуем себя потерянными. Строящийся храм, он как единственный островок надежды, как символ того, что даже в самых мрачных местах может зародиться свет. Местные жители, их приближение, их взгляды, их вопросы, всё это создает ощущение вторжения в наш покой, но в то же время, возможно, это и есть начало нового пути, нового знакомства с этим странным, пугающим, но таким притягательным миром.
Андрей Гришаев.