Рыбаки выловили луну

Рыбаки забросили в море сеть
и вытащили луну
огромным серебряным шаром
она покачивалась возле лодки
высвечивая в невообразимых глубинах
силуэты неведомых чудовищ
свет ее был холодным и призрачным, проникал туда, куда не достигали лучи солнца, открывая картины, от которых стыла кровь. Чешуйчатые гиганты с глазами-фонарями, извивающиеся змеи длиной с мачту корабля, существа, чьи формы не поддавались земному воображению, – все это мелькало в бездне, словно декорации к древнему, забытому мифу.

Старшой почесал в голове
и предложил отвезти луну в деревню
и разделить ее между всеми
поровну
на каждый двор по кусочку
как раз на Ивана Купала
ведь в эту ночь, когда границы между мирами истончаются, такой дар небес мог принести невиданное благословение, урожай невиданный, удачу в промысле, исцеление от хворей. Представлял себе, как каждый дом будет освещен серебряным сиянием, как дети будут играть под ее мягким светом, как старики будут рассказывать легенды, вспоминая эту ночь.

Но вдруг замолчал
пораженный звуком собственного
голоса
и над морем повисла гнетущая тишина
ни всплеска ни вздоха
в густой мерцающей мгле
медленно проплыла
огромная тень
она накрыла лодку, словно саван, и воздух стал плотным, тяжелым, наполненным невыразимым страхом. Тень была не просто отсутствием света, а чем-то осязаемым, древним, несущим в себе отголоски первобытного ужаса. Казалось, сама бездна обрела форму и наблюдала за ними.

и в зеленой воде закружились
тонкие льдинки
холод, исходящий от тени, сковал воду, превращая ее в прозрачный, ледяной панцирь. Рыбаки почувствовали, как их тела пробирает мороз, не от ветра, а от присутствия чего-то чуждого и враждебного.

Рыбаки осторожно опустили луну
и молча поплыли к берегу
вздрагивая от случайного скрипа
ключиц
Каждый шорох, каждый скрип дерева, каждый стук сердца казался им оглушительным, предвещающим беду. Они чувствовали себя крошечными, ничтожными перед лицом неведомой силы, что явилась из глубин.

В деревне сам собой
жалобно загудел колокол
его звук, обычно несущий утешение и призыв к молитве, теперь звучал как погребальная песнь, как предвестие конца. Жители деревни, услышав его, подняли головы, их лица осветились тревогой.

Далеко в Шервудском лесу
залопотала ведьма
ее смех, похожий на треск сухих веток, разнесся по ночному лесу, смешиваясь с завыванием ветра. Она знала, что происходит, и этот факт лишь усиливал гнетущее предчувствие.

Евгений Гирный.