Лунный Пейзаж Души: Время, Космос и Семён Ромащенко
слеза рассыпается
мне никогда не мерещилось это время
я повёрнут к луне
так я смущён и рад что есть ночь
лунный пейнтбол в глазных яблоках
о мой март
в правом зрачке у боуи жизнь на марсе
осколки–минутки летят–пролетают
обращаясь в узор
медленный. .лунный. .день
эти события:
Семён Ромащенко.
слеза рассыпается
мне никогда не мерещилось это время
я повёрнут к луне
так я смущён и рад что есть ночь
лунный пейнтбол в глазных яблоках
о мой март
в правом зрачке у боуи жизнь на марсе
осколки–минутки летят–пролетают
обращаясь в узор
медленный. .лунный. .день
эти события:
Семён Ромащенко.
Этот момент, когда время кажется застывшим, а реальность переплетается с внутренними переживаниями, столь же эфемерна, сколь и реальна. Я чувствую это не как иллюзию, а как глубочайшее прозрение, как будто завеса спадает, открывая истинную природу бытия. Лунный свет, проникающий сквозь веки, рисует фантастические картины, и я ощущаю себя частью этого вселенского танца. Мои глаза, словно холсты, отражают мерцание далеких звезд, превращая их в мозаику из света и тени.
О, мой март – время пробуждения, время, когда природа оживает после долгого сна, а вместе с ней пробуждаются и мои чувства. В этот период особенно остро ощущается связь с космосом, с его вечной тайной. Даже знаменитый музыкант Дэвид Боуи, чьи образы и песни часто ассоциируются с космической тематикой, кажется, отражает эту вселенскую тоску и восхищение в каждом своем произведении. Его «Жизнь на Марсе», звучащая в моем сознании, становится метафорой для поиска чего-то большего, чем обыденность, для стремления к недостижимым горизонтам.
Каждая секунда, каждый миг этого лунного дня – это осколок, который, пролетая, оставляет свой след. Они складываются в неповторимый узор, в симфонию ощущений, в мелодию души. Этот узор не имеет четких границ, он постоянно меняется, трансформируется, подобно облакам на ночном небе. Медленный, тягучий, завораживающий лунный день – это время для созерцания, для погружения в себя, для постижения глубинных истин.
В этот момент, когда мир вокруг замирает, а внутренний мир бурлит, я осознаю всю хрупкость и одновременно величие человеческого существования. Эти события, кажущиеся незначительными, на самом деле составляют ткань нашей жизни, наши самые сокровенные переживания. Они подобны отблескам далеких галактик, которые, достигая нас, меняют наше восприятие реальности, заставляют задуматься о смысле всего сущего.
И среди этого потока ощущений, среди космических пейзажей и внутренних откровений, возникает имя, которое кажется неотделимым от этого момента, от этого ощущения времени и пространства.
Семён Ромащенко.
Его присутствие, даже если оно ощущается лишь на уровне ассоциаций или воспоминаний, придает этому моменту особую глубину. Возможно, это его взгляд, его слова, его музыка – что-то, что связывает меня с этим ощущением, с этой лунной меланхолией. Этот имя становится якорем в океане моих чувств, напоминанием о том, что даже в самые эфемерные моменты бытия есть что-то прочное, что-то, что держит нас на земле, пока мы устремлены к звездам. Этот образ, эта связь, подобна отзвуку далекой планеты, который достигает нас сквозь бездну космоса, наполняя душу таинственным эхом.