МАЛОЛЕТКИ

мы же дети

промеж дней и ночей
словно промеж ног у взрослых на танцплощадке
красим лица как пасхальные яйца
подсовываем в рот друг другу
в красных конвертах языков
взятку, хабар

Наши игры – это не просто забавы, это ритуалы, где каждый жест имеет значение, словно таинство. Мы перевоплощаемся, примеряя на себя чужие роли, словно актеры на сцене жизни, еще не осознавая всей глубины драмы. Наши маски, яркие и кричащие, скрывают невинность, но одновременно и жажду познания, стремление понять этот взрослый мир, который кажется таким далеким и непонятным. Мы пытаемся ухватить его ускользающую суть, как будто ловим мотыльков в ладони, но они всегда оказываются слишком быстрыми, слишком ускользающими.

подсовываем в рот друг другу
в красных конвертах языков
взятку, хабар

Это не просто обмен, это попытка поделиться чем-то сокровенным, что мы еще сами не до конца понимаем. Это может быть секрет, сказанный вполголоса, или обещание, данное с горящими глазами. Это валюта нашего детского мира, ценность которой определяется не материальным эквивалентом, а глубиной доверия и близости. Мы дарим друг другу эти «взятки», эти «хабары», создавая свой собственный, уникальный язык общения, понятный только нам.

мы же дети
нам что синдбад мореход
что аллах акбар

Для нас мир – это огромная книга, полная удивительных историй и мифов. Мы можем мечтать о дальних странствиях с Синдбадом, о встречах с невиданными существами и сокровищами, а через мгновение уже погружаться в мистическую глубину восточных учений, даже не вникая в их суть. Это не от невежества, а от безграничной любознательности, от желания охватить все, от стремления к познанию неизведанного. Каждая история, каждый миф – это лишь новая дверь, за которой открывается целый мир, полный тайн и загадок.

в бога не верим но
от души благодарны
христу за пролитую им кровь
и каждый из нас готов
платить за неё большие деньги

Парадокс нашего существования заключается в том, что мы отвергаем догмы, но чувствуем глубокую связь с чем-то большим, чем мы сами. Мы не привязаны к конкретным верованиям, но ощущаем отголоски древних историй, чувствуем эхо жертвы и искупления. Благодарность, даже если она выражена в такой невинной и наивной форме, как готовность «платить большие деньги», является отражением нашего внутреннего стремления к справедливости и пониманию. Это скорее интуитивное ощущение значимости добра и жертвы, чем осознанное религиозное чувство.

мы же дети
что может быть хуже
такого житья как у нас не увидишь даже в кино

Наш мир – это мир контрастов, мир, где детская беззаботность соседствует с ощущением надвигающейся опасности. Мы живем на грани, где реальность переплетается с фантазией, а детские страхи приобретают реальные очертания. Мы видим мир глазами, которые еще не научились лгать, но уже знают, что такое боль и разочарование. Наши переживания, наши эмоции – это бурный океан, в котором смешиваются радость и грусть, надежда и отчаяние.

летняя жара — наша толстозадая нянька
закормила нас своим сладким траффик-джемом
в жерлах городов про которые
мы говорим исключительно шёпотом и на Вы

Города для нас – это лабиринты, где мы чувствуем себя потерянными и одновременно защищенными. Их шум, их суета – это фон нашей жизни, который мы воспринимаем как должное. Мы наблюдаем за взрослыми, за их вечной спешкой, за их заботами, пытаясь понять их мир, но оставаясь в своем, обособленном. «Траффик-джем» – это метафора той сладости и одновременно вязкости жизни, которая нас окружает, то, что мы вынуждены «переваривать», как бы сладко оно ни казалось. Мы говорим о городах «шёпотом и на Вы», потому что они для нас – нечто величественное, непостижимое, то, что требует уважения и осторожности.

мы же дети
мы сахар земли

В нашей юности, в нашей чистоте – вся сладость мира, его потенциал и его надежда. Мы – то, что делает жизнь ярче, то, что придает ей вкус. Мы – невинность, которая еще не успела столкнуться с жестокой реальностью, но которая уже несет в себе зерно будущего. Мы – это не только мечты, но и сила, способная изменить мир.

это только в отблесках светофоров
мы зеленее травы
а посмотришь через минуту
светофоры раздерут свои груди
и выставят красные сердца напоказ

Эта метафора отражает нашу двойственность. В свете городских огней, в иллюзии безопасности, мы кажемся невинными и беззащитными, подобно молодой траве. Но когда реальность проявляется во всей своей жесткости, когда «светофоры» – символы правил и ограничений – «раздерут свои груди», показывая «красные сердца» – символы страсти, боли, или даже опасности, – мы оказываемся в центре этого бушующего мира. Мы видим его без прикрас, без масок, и это меняет нас.

потому что мы дети
малолетние люди

Мы – не просто дети, мы – «малолетние люди», осознающие себя, чувствующие, переживающие. Мы уже не просто объекты заботы, но субъекты, имеющие право на свое видение мира, на свои желания и стремления. Мы – новое поколение, несущее в себе отголоски прошлого, но устремленное в будущее.

и летим на всех самолётах
и все самолёты летят на минск
город нашего детства
ведь мы дети и все права на него у нас

Минск – это не просто город, это символ нашего утраченного рая, место, где хранятся наши самые яркие воспоминания. Это наша точка отсчета, наша колыбель. Мы летим туда, даже если это всего лишь в наших мечтах, потому что это город, где мы были счастливы, где мы были свободны. Это наша территория, наша собственность, которую мы никогда не забудем и всегда будем беречь в своих сердцах.

Вальжина Морт.
Перевод Дмитрия Кузьмина.