Подбросили крупную спящерицу во вражеский дом,
Чтобы спокойно войти и сделать, что там сейчас у бандитов в моде,
Но поскольку сами ловили, сами тащили, то и соображали с трудом —
Полезли следом за ней — и уснули на входе.
Конечно, такая орава истощила в спящерице все сны — и она уползла подальше от их страстей,
Отращивать новый сон — убедительный, яркий, длинный,
А хозяева, естественно, пробудились раньше гостей,
И мы опустим занавес над сложившеюся картиной.
Этот странный эпизод, где сон становится ловушкой, а реальность – миражом, напоминает о хрупкости планов, когда они строятся на чужих слабостях и собственной невнимательности. Спящерица, существо из мира грез, оказалась слишком мощным катализатором для пробуждения не только ее «ловцов», но и самих обитателей дома, заставив их вернуться к реальности раньше, чем гости успели осуществить свой замысел. Эта метафора подчеркивает, что даже самые продуманные интриги могут обернуться против их создателей, если не учесть все переменные, включая силу подсознательного и естественное стремление к пробуждению.
На Ивана Купалу расцветает гигантская помимышь,
Золотистого нежного цвета и крыла́ как у серафима,
Её нужно выпустить ночью, воображая, что мирно спишь,
Сбудется всё, что загадано, и что-то ещё — помимо.
Один такую сорвал и добыл, и не мог решиться три дня —
Чудовищно длинный список всего, чего молодости не хватает…
Так и не выбрал — чёрт с ним, с желанием, ты останешься у меня.
А что обернулась девицей — пускай, главное — что летает.
Помимышь, это мифическое создание, расцветающее в самую таинственную ночь года, символизирует собой воплощение самых сокровенных желаний, но при этом обладает и собственной волей. Ее золотистый цвет и серафимические крылья говорят о божественной природе и способности возносить к небесам. Выпустить ее ночью, имитируя сон, означает довериться судьбе и получить не только загаданное, но и нечто большее, непредсказуемое. История человека, получившего такую возможность, но парализованного длиной списка собственных устремлений, показывает, как изобилие выбора может привести к бездействию. Отказ от конкретного желания в пользу сохранения самой возможности, превращение в девицу, которая продолжает летать, – это метафора принятия жизни во всей ее полноте, с ее непредсказуемостью и вечной возможностью полета.
Ворону, потерявшую сыр, теперь привечают в любом саду
За жар пера, за добрый характер, за голос из шёлка и лучшей стали —
Василисицы не лгут объектам, у которых выманивают еду,
И — как бы странно это ни выглядело — честно платят за всё, что взяли.
Добывают силу для волшебства, из тех, кому лишнее зло — не в труд:
Пошёл за недобрым, встретился взглядом — и вот уже мрамор тебе хозяин,
Так что здесь много красивых статуй, разбойники редки, стражники много не берут…
Ну и городской совет экономит на благоустройстве окраин.
Этот образ вороны, потерявшей сыр, но обретающей новое признание, говорит о трансформации и обретении истинной ценности. Жар пера, добрый характер и голос, сочетающий шелк и сталь, – это качества, которые теперь ценятся выше, чем хитрость. Василисицы, существа, которые раньше могли обманывать, теперь действуют иначе, устанавливая честные отношения. Они добывают силу для волшебства, но делают это не путем зла, а через взаимодействие с теми, кто не боится собственной темноты. Превращение в мрамор тех, кто идет за недобрым, – это предупреждение о последствиях. Город, полный статуй, становится не местом для разбойников, а отражением нравственного выбора. Экономия городского совета на благоустройстве окраин, впрочем, намекает, что даже в таком мире есть свои недостатки и зоны пренебрежения.
Венеция светла и прозрачна, и, как прежде, хорош окрестный пейзаж,
И трижды прекрасны цветные тени, скользящие по брусчатке,
И Совет Десяти наградил (посмертно) того, кто, впав в чиновничий раж,
Удостоверил печатью Святого Марка бестиарий и все замеченные опечатки.
Венеция, город-мечта, предстает здесь как символ гармонии и красоты. Светлая, прозрачная атмосфера, живописный пейзаж и цветные тени на брусчатке создают картину идеального мира. Однако даже в этом совершенстве присутствует ирония. Награда, врученная посмертно чиновнику, который, будучи одержимым бюрократией, систематизировал бестиарий и исправил опечатки, подчеркивает абсурдность некоторых человеческих стремлений. Это напоминание о том, что даже в самых прекрасных местах могут существовать свои странности и нелепости, где форма порой преобладает над содержанием, а признание приходит за действия, которые могут показаться незначительными или даже смешными.
Елена Михайлик.