Нежность, разбивающая лед: Анализ стихотворения Натальи Явлюхиной
в замлевшее от зим лицо аптеки
спокойно говоришь «невинномысск»
в пароле столько льда, что зло берет
но отступают липкие причалы –
товарняки вывозят черный мед;
порядок в полевой библиотеке;
торжественная тьма в повадках лис
похожа на рывок во сне, щекотку
всё сделано, и ничего не стало
только непричастный оборот
ставит кровоток на перемотку,
чтоб еще раз четко прозвучало
то, что сам господь не разберет,
обо что обломит свое жало
нежность, разбивающая лед
Наталья Явлюхина.
в замлевшее от зим лицо аптеки
спокойно говоришь «невинномысск»
в пароле столько льда, что зло берет
но отступают липкие причалы –
товарняки вывозят черный мед;
порядок в полевой библиотеке;
торжественная тьма в повадках лис
похожа на рывок во сне, щекотку
всё сделано, и ничего не стало
только непричастный оборот
ставит кровоток на перемотку,
чтоб еще раз четко прозвучало
то, что сам господь не разберет,
обо что обломит свое жало
нежность, разбивающая лед
Зимний пейзаж, окутанный холодом, предстает перед нами в образе аптеки, чье лицо «замлевшее от зим». Это метафорическое изображение передает ощущение застывшей, почти безжизненной красоты, где время будто остановилось под натиском мороза. В этом застывшем мире, где каждый вздох оставляет пар, словно призрачное дыхание, произносится название города – «Невинномысск». Это слово, звучащее в тишине, становится якорем, точкой опоры в неопределенности.
Пароль, состоящий из «льда», несет в себе не только холод, но и нечто более глубокое – возможно, защитный механизм, барьер против чего-то нежелательного. Этот ледяной пароль вызывает «зло», но при этом парадоксально освобождает от «липких причалов». Это может означать избавление от пут, от чего-то, что сковывало и держало. Образ товарняков, вывозящих «черный мед», создает картину скрытого, возможно, теневого движения, где ценность (мед) имеет темный, загадочный оттенок.
«Порядок в полевой библиотеке» – это контраст к природной стихии, символ организованности и знания посреди хаоса. Библиотека, как хранилище мудрости, в полевых условиях приобретает особую ценность, становясь островком разума. «Торжественная тьма в повадках лис» – это образ дикой природы, где даже ночь наполнена некой величественностью, а лисы, существа ночные и скрытные, обретают торжественность в своих движениях. Их повадки сравниваются с «рывком во сне, щекоткой», что придает им одновременно стремительность, неуловимость и едва уловимое, интимное ощущение.
Весь этот сложный, многослойный образ подводит к кульминации: «всё сделано, и ничего не стало». Это ощущение завершенности, но без видимого результата, парадоксальное состояние, когда действие совершено, но его последствия не проявились или остались незаметными. «Непричастный оборот» ставит «кровоток на перемотку», что означает возврат к истокам, к повторению пройденного, но с целью нового осмысления. Это внутренний процесс, который «ставит кровоток на перемотку», чтобы «еще раз четко прозвучало то, что сам господь не разберет». Это подчеркивает непостижимость, глубину и, возможно, иррациональность некоторых процессов, как внутренних, так и внешних.
Финал, «обо что обломит свое жало нежность, разбивающая лед», является мощным образом. Нежность, которая обычно ассоциируется с мягкостью и уязвимостью, здесь предстает как сила, способная «разбить лед». Это парадоксальное проявление силы, где самое хрупкое оказывается самым разрушительным для холода и застылости. «Жало», метафора боли или острых ощущений, обломится о эту нежность, что означает победу мягкости над жесткостью, тепла над холодом. Это напоминает о том, что даже в самых суровых условиях, в самых ледяных сердцах, есть место для пробуждения и трансформации, и эту трансформацию может инициировать именно нежность.
Наталья Явлюхина.