Олег Пащенко: Стихи о силе, терпении и неотвратимости
смотри как я теперь могу
какие пальцы у меня
как хорошо как напролом
какой смешной сегодня лес
какие ветки вашу мать
царапают лицо и грудь
беда какой хитин хрустит
между подошвой и жуком
как неподатлив мой живот
как сплетено где белизна
где нож воткнёшь — там будет нож
как быстро и легко теряют смысл
все игры целых двадцать лет
так безмятежно как извне
играл и потеряли смысл
как быстро потеряли всё
я знаю как он терпелив
с каждой минутой терпелив
всё больше как он терпелив
как страшно как он терпелив
терпенье как он терпелив
где нож воткнёшь — там будет нож
Олег Пащенко.
смотри как я теперь могу
какие пальцы у меня
как хорошо как напролом
какой смешной сегодня лес
какие ветки вашу мать
царапают лицо и грудь
беда какой хитин хрустит
между подошвой и жуком
как неподатлив мой живот
как сплетено где белизна
где нож воткнёшь — там будет нож
В этом странном, кажущемся хаотичным лесу, где каждый шаг несет в себе непредсказуемость, я ощущаю новую, необычную силу. Мои пальцы, прежде казавшиеся слабыми и неловкими, теперь ощущают текстуру коры, холод росы на листьях, остроту шипов. Это не просто прикосновения, это познание мира через физическое взаимодействие, через прямое столкновение с его реальностью. Лес, сегодня такой смешной, кажется живым организмом, который то ли приветствует меня, то ли испытывает, то ли просто равнодушно существует.
Ветки, словно руки невидимых существ, тянутся ко мне, царапая лицо и грудь. Это не боль, а скорее напоминание о том, что я здесь, среди этой буйной, необузданной природы. Каждый царапина – это метка, знак моего присутствия, моей уязвимости и одновременно моей стойкости. И вот, под ногой, хрустит что-то мелкое, твердое. Хитин. Жук, раздавленный бездумно, без намерения, просто как неизбежный элемент этого пути. Это напоминание о хрупкости жизни, о том, как легко её оборвать, даже не заметив. Мой живот, прежде поддающийся слабостям и желаниям, теперь ощущается как неподатливая, каменная стена, готовая выдержать многое. Сплетение жизни и смерти, красоты и уродства, где белизна чистоты соседствует с темной, извращенной реальностью. В этой неразберихе, в этом сплетении всего, возникает вопрос, который висит в воздухе, как невысказанное проклятие: где нож? И ответ приходит сам собой, как аксиома, как неотвратимый закон бытия: где нож воткнёшь — там будет нож. Это не угроза, это констатация факта, осознание необратимости последствий.
как быстро и легко теряют смысл
все игры целых двадцать лет
так безмятежно как извне
играл и потеряли смысл
как быстро потеряли всё
я знаю как он терпелив
с каждой минутой терпелив
всё больше как он терпелив
как страшно как он терпелив
терпенье как он терпелив
где нож воткнёшь — там будет нож
Прошли годы, двадцать лет, наполненных суетой, стремлениями, иллюзиями. И теперь, оглядываясь назад, я вижу, как легко и безвозвратно потеряли смысл все эти игры, все эти погони за призрачным счастьем. Они казались такими важными, такими всеобъемлющими, но теперь, словно взгляд извне, я вижу их пустоту, их бессмысленность. Как будто кто-то другой играл за меня, а я лишь пассивно наблюдал, пока всё не исчерпало себя. И потеряли всё – не только смысл, но и время, силы, надежды.
Но есть нечто, что остается, что растет с каждой минутой, с каждым новым испытанием. Это терпение. Я знаю, как оно терпеливо. Оно не кричит, не требует, не требует ничего взамен. Оно просто есть, оно впитывает в себя боль, разочарование, страх, становясь все сильнее, все глубже. С каждой секундой оно становится больше, заполняя собой пустоты, оставленные потерянным смыслом. И в этом терпении есть что-то пугающее, что-то, что вызывает дрожь. Страшно, как оно терпеливо, как оно спокойно принимает удары судьбы, как оно не ломается, а лишь закаляется. Это терпение, которое не ищет выхода, которое не требует перемен, которое просто существует, готовое выдержать всё. И вновь, в этом безмолвном, непоколебимом терпении, звучит тот же немой вопрос, та же неотвратимая истина: где нож воткнёшь — там будет нож. Это напоминание о том, что даже в самом глубоком терпении, в самом спокойном принятии, всегда есть точка, где реальность становится хирургически точной, где действие порождает неизбежное следствие.
Олег Пащенко.