Отчужденный пруд и другие пейзажи: поэзия природы

здесь немного безжалостной красоты отчуждённый пруд

нелегитимные топонимы вроде рощи мёртвых берёз

и тропа выводит к шоссе обрываясь по нему текут

страшные машины не касаясь однако нас

черноольшаник зеленчуковый липняк

инопланетный стругацкий какой-то мир

«к Чёрному ручью мне не надо, не надо мне к Чёрному ручью»

мне не надо на Красный пруд где практикуют ЗОЖ

к белой дороге под острокрылой ЛЭП

лучше где не нагонит велосипед и не найдёт

ни один человек разве что топот ежа

потревожит и насмешит

я принесу все ленточки дружбы летних лагерей

все валентинки которые не отправлял

выберу дерево как богиню и жертвенный дым

будет виден с колеса обозрения о хвала

пересечённой местности укрывающей нас

территории всем её выемкам и годовым

кольцам маршрутов и пней

и дней проведённых на следах игривохвостых собак

на путях любовников и грибников

каталог составить — пригодится перелистать

как-нибудь ночью

при подступающей панике

или так

Ленни Ли Герке.

здесь немного безжалостной красоты отчуждённый пруд, его мутная, застывшая гладь отражает лишь серое небо, словно зеркало, в котором отражаются все невысказанные печали. Вокруг него, словно призраки, стоят деревья, их силуэты кажутся неестественно вытянутыми, искаженными. В воздухе витает запах сырости и тлена, свойственный таким забытым местам. Здесь нет привычной умиротворяющей тишины, лишь тихий шелест листвы, напоминающий чей-то вздох.

нелегитимные топонимы вроде рощи мёртвых берёз, где каждая береза, тонкая и белая, кажется, застыла в предсмертной агонии, их ветви, словно скрюченные пальцы, тянутся к небу, моля о помощи, но небо глухо. Здесь нет жизни, только эхо прошлого, застывшее в этих мертвых деревьях. Или, например, «Шепчущие тропы», где, кажется, сами деревья переговариваются, нашептывая древние тайны, известные лишь им.

и тропа выводит к шоссе обрываясь по нему текут, нескончаемым потоком, страшные машины, их рёв заглушает даже шёпот ветра. Они мчатся, не касаясь однако нас, словно мы невидимы, лишь тени на обочине этой шумной, безликой реки из металла и скорости. Их фары, словно глаза хищников, пронзают сумрак, не замечая ничего, кроме своего пути.

черноольшаник зеленчуковый липняк – это уже другая история, более густая, более живая. Здесь воздух наполнен ароматами трав и цветов, а под ногами мягко пружинит мох. Здесь можно услышать пение птиц, увидеть порхающих бабочек, почувствовать дыхание природы. Этот мир контрастирует с безжизненностью отчуждённого пруда, он полон энергии и жизни.

инопланетный стругацкий какой-то мир, где реальность переплетается с фантазией, где привычные вещи приобретают новый, неожиданный смысл. Здесь каждый поворот тропы может привести к неожиданному открытию, к встрече с чем-то неведомым. Это мир, который одновременно пугает и манит, мир, где границы дозволенного размыты.

«к Чёрному ручью мне не надо, не надо мне к Чёрному ручью» – это отказ от притягательности тёмных, таинственных мест, от мест, где обитают страхи и неизвестность. Это желание остаться в стороне от того, что может поглотить, от того, что несет в себе угрозу.

мне не надо на Красный пруд где практикуют ЗОЖ, где все улыбаются, занимаются йогой и пьют смузи. Этот идеализированный мир кажется мне фальшивым, неестественным. Мне не нужен этот показной оптимизм, эта навязанная радость.

к белой дороге под острокрылой ЛЭП, где гудят провода, словно нервы планеты, где царит атмосфера напряжения и ожидания. Это место, где чувствуется мощь, но одновременно и какая-то холодная отстраненность.

лучше где не нагонит велосипед и не найдёт ни один человек, где можно спрятаться от суеты мира, от его постоянного движения и шума. Где можно побыть наедине с собой, со своими мыслями.

разве что топот ежа потревожит и насмешит, его неспешное движение, его комичная суета, напомнят о простых радостях жизни, о её незамысловатой красоте.

я принесу все ленточки дружбы летних лагерей, те самые, что символизировали крепкие узы, обещания вечной дружбы, которые казались такими незыблемыми в детстве. Я вспомню те времена, когда мир был проще, а дружба – чище.

все валентинки которые не отправлял, запечатанные в конвертах, полные невысказанных чувств, так и оставшиеся в тайниках души. Сейчас, возможно, пришло время их достать, перечитать, вспомнить те моменты, когда сердце билось чаще.

выберу дерево как богиню и жертвенный дым будет виден с колеса обозрения, словно ритуал, обращенный к высшим силам, к природе, к самой жизни. Это будет символ моей благодарности, моего смирения перед величием мира.

о хвала пересечённой местности укрывающей нас, её холмам, оврагам, лесам, которые дают нам убежище, защищают от внешнего мира. Это место, где можно найти покой и уединение.

территории всем её выемкам и годовым кольцам маршрутов и пней, каждому изгибу, каждой отметине, оставленной временем и природой. Все эти детали создают уникальный ландшафт, полный истории и смысла.

и дней проведённых на следах игривохвостых собак, на их радостных прыжках, на их неуёмной энергии, которая заряжает позитивом.

на путях любовников и грибников, этих тайных троп, где переплетаются судьбы, где ищут своё счастье, где стремятся к гармонии с природой.

каталог составить — пригодится перелистать как-нибудь ночью, когда мир затихнет, когда останешься один на один с собой.

при подступающей панике, когда тревога начнет охватывать, эти воспоминания, эти образы, станут якорем, помогут удержаться на плаву.

или так, просто, без всякой причины, ради самого процесса воспоминания, ради того, чтобы вновь ощутить связь с прошлым, с самим собой.

Ленни Ли Герке.