Поэзия Дениса Крюкова: Мальчик, Тень и Ночь

В очереди за мороженым – мальчик и его тень.
Тени много не надо,
Мальчику – тоже.

Невелика потеря: белый, таблеточный
Неба раствор – наполняется
Колодезной мутью, а сердце –
Пастух, зовущий слова
на дне
колодца
помесь воды и сна

Слаженные действия темноты
Снаружи тела, внутри.
На разорванном горизонте темнеет
Серый и синий рот.

Одиннадцать! Сторож посветит – это пришла ночь.
Двенадцать! Сторож посветит – это пришёл дождь
Покопаться
В мусорном баке.
Лай собачий – невидимый – носится в темноте.

Денис Крюков.

В очереди за мороженым – мальчик и его тень. Тени много не надо, Мальчику – тоже. Их желания просты, словно летний полдень, когда единственное, что имеет значение – это прохлада и сладость. Мальчик, с запрокинутой головой, словно пытаясь уловить рукой ускользающее солнце, не замечает, как его собственная тень, верный спутник, прижимается к асфальту, повторяя каждый его жест, каждое его движение. Они – единое целое, в этот миг, в этой очереди, под этим небом.

Невелика потеря: белый, таблеточный
Неба раствор – наполняется
Колодезной мутью, а сердце –
Пастух, зовущий слова
на дне
колодца
помесь воды и сна.

Небо, обычно ясное и прозрачное, словно выпитое до дна, теперь приобретает оттенки чего-то более земного, более осязаемого. Эта «колодезная муть» – метафора, возможно, воспоминаний, или же просто усталости дня, которая накапливается, словно пыль на окнах, делая мир вокруг менее четким. Сердце же, этот неугомонный пастух, пытается собрать разбежавшиеся мысли, словно заблудших овец, из глубин своего внутреннего колодца. Этот колодец – место, где реальность смешивается с фантазией, где вода жизни переплетается с туманом сновидений, создавая особую, зыбкую атмосферу. Здесь, на дне, слова обретают вес, обретают форму, но их трудно уловить, они ускользают, как рыбы из рук.

Слаженные действия темноты
Снаружи тела, внутри.
На разорванном горизонте темнеет
Серый и синий рот.

С наступлением сумерек мир преображается. Темнота, словно невидимый художник, начинает свои работы, окутывая все вокруг мягким покрывалом. Она проникает не только снаружи, обволакивая дома и деревья, но и внутрь, затрагивая самые потаенные уголки души. Горизонт, еще недавно четкий и определенный, теперь расплывается, словно нарисованный мокрой кистью. На этом «разорванном» полотне, где свет дня еще борется с надвигающейся ночью, появляются новые цвета. Серый, цвет усталости и неопределенности, смешивается с глубоким синим, цветом тайны и покоя. Эти цвета образуют некий «рот», словно готовый проглотить остатки дня, или наоборот, извергнуть новые звуки и ощущения, которые принесет с собой ночь.

Одиннадцать! Сторож посветит – это пришла ночь.
Двенадцать! Сторож посветит – это пришёл дождь
Покопаться
В мусорном баке.
Лай собачий – невидимый – носится в темноте.

Время идет, и стрелки часов неумолимо приближаются к полуночи. Одиннадцать часов – время, когда последние отблески заката гаснут, и страж ночи, сторож, своим фонарем рассеивает первые сгустки тьмы, объявляя о приходе ночи. Двенадцать часов – полночь, время, когда все звуки стихают, и лишь тишина наполняет пространство. Но даже в этой тишине слышны отголоски жизни. Приходит дождь, неспешно, словно ища что-то забытое, он «копается» в мусорном баке, перебирая прошлогодние листья и забытые мечты. Его монотонный шум становится фоном для других, более резких звуков. Невидимый, но отчетливо слышимый, лай собаки разносится в темноте, словно эхо тревоги или предостережения, подчеркивая таинственность и неизведанность ночного мира. Этот лай, пронизывающий мрак, добавляет ощущение присутствия чего-то дикого, первобытного, напоминающего о том, что даже в самой густой темноте жизнь продолжает свой неустанный ход.