Я только то, что я чувствую: биение, первый удар
Осыпается веером древесина косо врезается луч
В дым над мануфактурой где ты стоишь в белом
И глядишь на салют подорванной обороны
Пока в нашем мире летают точки мой младший брат огонь
В поле ему не хватает дыхания, он задыхается от едкого дыма, что стелется над выжженной землей, где еще недавно зеленели травы, а теперь лишь пепел да обломки. Этот дым, густой и едкий, несет в себе запах страха и безысходности, проникая в легкие, обжигая горло, оставляя горький привкус на губах. Он видит, как пылают окрестные деревни, как языки пламени пожирают дома, унося с собой жизни и воспоминания.
Он сжимает моё лицо в ладонях я смотрю на бурьян
Его руки текут по моему лицу я смотрю на бурьян
И на край этих сумерек, где реальность смешивается с миражами, где прошлое и будущее переплетаются в причудливый узор. Бурьян, упорный и живучий, пробивается сквозь пепел, символ несгибаемой воли к жизни, несмотря на все разрушения. Он ощущает тепло его рук, словно ток, проходящий сквозь него, связь, которая не рвется, даже когда мир рушится вокруг. Сумерки сгущаются, принося с собой тишину, прерываемую лишь треском догорающих углей и далекими отзвуками боя.
Я только тот, кто разлучён с собой в этой акции навсегда
Я разлучён с политикой в искрах под ленинградом
Ты стоишь в белом у школьной доски внутри дыма
Диктант двигает нас мы не знаем на каком говорить языке
Берёзовый дёготь на краю этих сумерек ковры новых гостиниц
Руки огня текут по моему лицу, словно жидкое золото, смешиваясь с слезами, которые обжигают кожу. Этот огонь, неукротимый и всепоглощающий, символизирует страсть, разрушение и преображение. Он видит, как искры от взрывов под Ленинградом разлетаются в ночном небе, напоминая о давних битвах, о цене, заплаченной за мир. В белом платье, словно невеста, ожидающая своего жениха, ты стоишь у школьной доски, где мелом написаны слова, которые теперь кажутся бессмысленными. Дым от мануфактуры окутывает вас, создавая атмосферу таинственности и неопределенности. Диктант, этот акт навязывания чужой воли, заставляет двигаться, но язык, на котором мы говорим, становится неясным, слова теряют свой смысл, превращаясь в набор звуков. Берёзовый дёготь, с его резким, но очищающим запахом, ассоциируется с народными традициями, с корнями, которые связывают нас с землёй, даже когда мы теряем ориентиры. Ковры новых гостиниц, символы прогресса и комфорта, контрастируют с разрушением и хаосом, создавая сюрреалистическую картину.
Екатерина Захаркив.