Наше море вмещается в желудь
Наше море вмещается в желудь
И школьницы бросают деньги в воду
Строительные рабочие дремлют под белым шатром
Ветер разносит песок
По вертикали ходят тени
Безумный сторож прибрежного кинотеатра
Примеряет деревянный кинжал
Зима в разгаре
Никого из нас не видно
Мы неопасны следовательно некрасивы
Леонид Шваб.
Наше море вмещается в желудь, крохотная, но безграничная вселенная, отражающая небесную синь в миниатюре. И школьницы, с детской непосредственностью, бросают деньги в воду, надеясь на исполнение заветных желаний, на то, что волны унесут их мечты к неведомым берегам. Строительные рабочие, уставшие от зноя и монотонного труда, дремлют под белым шатром, их тела расслаблены, а мысли, наверняка, унеслись далеко от строительной площадки, где гудит техника и поднимается пыль. Ветер, неутомимый странник, разносит песок, он оседает на всем, на голых плечах, на гладких поверхностях, на забытых вещах, создавая эфемерный, постоянно меняющийся пейзаж.
По вертикали ходят тени, удлиняясь и сокращаясь в зависимости от положения солнца, они словно живут своей собственной, таинственной жизнью, танцуя на стенах домов и на раскаленном асфальте. Безумный сторож прибрежного кинотеатра, человек, чьи мысли, возможно, затерялись где-то между кадрами старых фильмов, примеряет деревянный кинжал. Это не оружие, а скорее символ, реквизит из прошлого, который в его воображении обретает новую, пугающую реальность. Он, возможно, видит себя героем, защитником, или же просто пытается удержать ускользающий мир, прикоснувшись к чему-то материальному, к чему-то, что напоминает о былой силе.
Зима в разгаре, ее дыхание ощущается даже здесь, на южном побережье, принося с собой прохладу и туман, скрывающий очертания дальних кораблей. Никого из нас не видно, мы словно растворились в этом безмолвном, застывшем мире. Мы неопасны, следовательно, некрасивы. В этой фразе кроется глубокая меланхолия, ощущение собственной незначительности, неспособности повлиять на ход событий, быть замеченным. Красота, в данном контексте, ассоциируется с силой, с активностью, с возможностью оставить след. А отсутствие этой силы, эта пассивность, делает нас невидимыми, лишенными той привлекательности, которая рождается из дерзости и решимости. Мы существуем, но наше существование лишено ярких красок, оно тихое, незаметное, как песчинки, разносимые ветром.
Леонид Шваб.