Я себя не помню или помню

Помнишь ли, непомнишь ты себя
Горы, лес и реки, реки, горы
Над водой мостки, холмы, поля

Помнишь ли, мы шли туда, туда
Где весенняя сверкнёт вода
Помнишь ли, мы шли туда всегда

Помнишь ли, мы шли туда, где поле
Зло и утомительно блестит
Я себя не помню или помню
Помнишь ли, мы шли

Это облако вот то
Это зрение вот то
Это лето и болото
Это счастье или что

Как бы нас ни разделяли
Мы всегда нераздели
Мы в лесу и в одеяле
На пиру, на поле брани
Разделиться не смогли

На ветру застынет голос
Гнётся поле и блестит
Мы внутри, и только колос
Остаётся серебрист

Он летит, всего касаясь
Не касаясь ничего
Всех собой одним спасая
Не спасая никого

Андрей Гришаев.

Я себя не помню или помню
Помнишь ли, непомнишь ты себя
Горы, лес и реки, реки, горы
Над водой мостки, холмы, поля

Помнишь ли, мы шли туда, туда
Где весенняя сверкнёт вода
Помнишь ли, мы шли туда всегда
Туда, где первые цветы робко тянутся к солнцу, где воздух ещё прохладен, но уже несёт в себе обещание тепла, где талый снег образует ручейки, звенящие своей чистотой. Мы шли по едва заметным тропинкам, минуя заросли дикой малины и ежевики, прислушиваясь к пению птиц, пробуждающихся от зимней спячки. Каждый шаг был наполнен предвкушением чего-то нового, неизведанного, но такого близкого и родного.

Помнишь ли, мы шли туда, где поле
Зло и утомительно блестит
Я себя не помню или помню
Помнишь ли, мы шли
Туда, где раскалённое солнце безжалостно выжигает влагу из земли, где воздух дрожит от зноя, где каждый колосок кажется напряжённым до предела, готовым сломаться под тяжестью собственной жизни. Мы шли сквозь эту раскаленную гладь, ощущая, как пыль оседает на коже, как пот стекает по вискам, как усталость накапливается в мышцах. Но даже в этом изнуряющем пути было что-то притягательное, какая-то первобытная сила, которая заставляла двигаться вперёд, несмотря ни на что.

Это облако вот то
Это зрение вот то
Это лето и болото
Это счастье или что
То, что проплывает над нами, меняя очертания, превращаясь то в причудливого зверя, то в далёкий замок. То, что мы видим, когда закрываем глаза, когда воспоминания наплывают волной, когда прошлое оживает перед внутренним взором. Это время года, когда природа буйствует, когда жизнь кипит в каждой травинке, в каждом насекомом, когда воздух наполнен ароматами цветов и прелой листвы, когда влага пропитывает всё вокруг, создавая таинственную атмосферу. Это состояние души, когда сердце переполнено, когда границы между радостью и грустью стираются, когда всё кажется значимым и непостижимым одновременно.

Как бы нас ни разделяли
Мы всегда нераздели
Мы в лесу и в одеяле
На пиру, на поле брани
Разделиться не смогли
Даже если нас разделяют тысячи километров, если нас разбрасывает по разным уголкам мира, наши души остаются связанными невидимой нитью. В густом, дремучем лесу, где каждый шорох кажется угрозой, мы были вместе, чувствуя поддержку друг друга. Укрывшись тёплым одеялом от холода и непогоды, мы были единым целым. На шумном пиру, среди смеха и веселья, наши взгляды находили друг друга. И даже на поле брани, где смерть подстерегает на каждом шагу, где страх сковывает тело, наша связь оставалась нерушимой, давая силы идти вперёд, защищая друг друга.

На ветру застынет голос
Гнётся поле и блестит
Мы внутри, и только колос
Остаётся серебрист
Когда бушует ветер, когда он срывает слова с губ, когда он заставляет склоняться под своей силой бескрайние поля, отражая солнечный свет тысячами искр. Мы остаёмся невредимыми, защищёнными друг другом, невидимым щитом, который оберегает от внешних невзгод. И только этот одинокий колос, колышущийся на ветру, словно посланник из другого мира, остаётся свидетелем нашей нерушимой связи, серебристый и печальный, но полный надежды.

Он летит, всего касаясь
Не касаясь ничего
Всех собой одним спасая
Не спасая никого
Этот колос, словно лёгкое пёрышко, подхваченное потоком воздуха, движется сквозь пространство, прикасаясь ко всему, что встречается на его пути – к травам, к цветам, к листьям деревьев, но при этом оставаясь неуловимым, невесомым. Он словно несёт в себе некое послание, некую благодать, призванную охватить всё сущее, даровать утешение и покой. Но парадокс в том, что, спасая всё своим присутствием, он не спасает никого конкретно, оставляя каждого наедине с его судьбой, но при этом напоминая о всеобщей связи и единстве всего живого.

Андрей Гришаев.