Поэзия Валентина Воронкова: акварель бытия

Похоронная вся эта акварель, периоды ежевики,
вуалехвост, копыта и мартеничка:
так переплясываясь мы подходим к деревне Пиздянке
унимать обильносверкнувшие слюни
точить пофонемный анализ
созывать в кошёлки полуденный ветер
и слушать, как вздыхает пыль на раскаленных камнях, как шепчутся неведомые травы, как эхо наших шагов теряется в густой зелени.

Конечно, оно и сейчас не скажем, сколько у нас ладоней,
в какой они заночуют шкатулке непризнанной, музыкальной,
где каждая нота — осколок времени, трепетная память о том, что было и чего уже не вернуть.
Крестик и кеды вот — но кто ты такая?
Та, что стоит на пороге, окутанная дымкой воспоминаний,
с глазами, в которых отражается закат, и сердцем, полным невысказанных слов.
Спи воздействием эглонила, солнцеворота, четвертьфинала,
чтобы забыть о насущном, о бегущих мгновениях, о том, что не имеет значения.
Урожай навылет — собираем души, как спелые плоды,
оставляя на ветвях лишь сухие листья и горькие сожаления.

За твои деревянные ландыши, все арбитражные сопли,
за эти хрупкие цветы, что так легко ломаются под тяжестью бытия,
за слезы, вытертые наспех, за обещания, данные на ветер.
Вечные фотки иллюзий и конфирмаций,
запечатленные моменты счастья, которые теперь кажутся миражом,
за веру в то, что никогда не сбудется, в мечты, что так и остались мечтами.
Восемнадцать яблок везла и сшивала конка,
символ юности, надежды и наивных стремлений,
груз, который казался неподъемным, но был нести легко.
И всю ночь на крыльце звала и спела чужая шкурка,
тот голос, что манил, обещал, но оставил лишь пустоту,
призрак желания, который так и не обрел своего истинного облика.
Но теперь там прогноз погоды,
холодный, безличный, лишенный всякой романтики,
объективная реальность, которая не терпит сантиментов.

Теперь засверкала, теперь тяжело и просто,
как лезвие, обнаженное в предрассветной мгле,
как камень, отшлифованный веками,
как истина, обнаженная до предела.
Мир стал прозрачным, лишенным полутонов,
и в этой ясности есть своя суровая красота,
своя непоколебимая сила,
своя тихая, но всепоглощающая мудрость.
И мы, стоя на пороге этого нового дня,
с открытыми сердцами и усталыми душами,
принимаем его таким, какой он есть,
со всей его болью и всей его радостью,
со всей его правдой и всей его ложью.

Валентин Воронков.