Посвящение

Смотри, смотри сюда скорей:
Над стаей круглых снегирей
Заря заходит с козырей –
Все красной масти. Эти алые всполохи, словно драгоценные камни, рассыпанные по вечернему небу, отражаются в глазах, в застывших силуэтах птиц, в самых глубинах души. Красный цвет – цвет жизни, цвет страсти, цвет тревоги и надежды. Он пронизывает этот зимний вечер, делая его одновременно величественным и немного пугающим.

О, если бы я только мог!
Но я не мог: торчит комок
В гортани, и не будет строк
О свойствах страсти. Эти слова, словно непрошенные гости, застревают на полпути, не в силах обрести свою форму. Слова о страсти, о ее всепоглощающей силе, о ее двойственности – о способности возносить до небес и низвергать в бездну – остаются невысказанными. Вместо них – лишь глухое, немое ощущение, ком в горле, который символизирует невозможность выразить то, что переполняет, что жжет изнутри. Возможно, эта немота – тоже своего рода страсть, страсть молчания, страсть невысказанного.

А есть две жизни как одна.
Стоим с тобою у окна.
А что, не выпить ли вина?
Мне что-то зябко. Две жизни, переплетенные, как лоза, обвивающая старое дерево, сливаются в единое целое. Одна – видимая, осязаемая, другая – внутренняя, духовная. Мы стоим у окна, наблюдая за этим завораживающим закатом, и кажется, что весь мир застыл в ожидании. Холод проникает сквозь стекло, но не только холод природы вызывает дрожь. Это и холод невысказанных слов, и холод неопределенности, и, возможно, холод приближающейся разлуки. Вино – как попытка согреться, как ритуал, призванный сблизить, растворить границы между «я» и «ты», между прошлым и будущим. Оно обещает забвение, забвение холода и немоты, забвение того, что не в силах произнести.

Мело весь месяц в феврале.
Свеча горела в шевроле.
И на червонном короле
Горела шапка. Февраль, месяц суровых испытаний, месяц, когда природа кажется застывшей в своем снежном плену. Снег, падающий без остановки, создает ощущение изоляции, уединения. А свеча, горящая в «шевроле» – в автомобиле, символе движения, свободы, но здесь, в этом контексте, скорее всего, метафора внутреннего, интимного пространства, становится единственным источником света и тепла в этой снежной пустыне. Она мерцает, отражаясь в темных окнах, как огонек надежды, как символ хрупкой жизни, борющейся с холодом. А «червонный король» – возможно, образ из карточной игры, символ власти, судьбы, рока. И горящая на нем шапка – метафора неумолимого хода времени, опасности, которая подстерегает даже самых сильных, или же символ безумия, страсти, которая сжигает изнутри, не щадя никого. Этот образ создает атмосферу таинственности, предзнаменования, где реальность переплетается с мистикой, а обыденные предметы приобретают глубокий, символический смысл.

Лев Лосев.