ПОТОК ПЕРСЕИД
Ночь плачет в августе, как Бог, темным-темна.
Горючая звезда скатилась в скорбном мраке.
От дома моего до самого гумна
Земная тишина и мертвые собаки.
Августовская ночь – это не просто отсутствие света, это особая атмосфера, пропитанная ностальгией и предчувствием перемен. Воздух становится густым, прохладным, несущим запахи увядающей листвы и скошенной травы. Тишина, казалось бы, абсолютная, на самом деле наполнена еле слышным шепотом природы, шуршанием насекомых, далеким криком ночной птицы. И в этой безмолвной симфонии небес, где каждая звезда кажется отдельным, хрупким бриллиантом, рождается ощущение одиночества, но одиночества не гнетущего, а скорее созерцательного.
Крыльцо плывет, как плот, и тень шестом торчит,
И двор, как малый мир, стоит не продолжаясь.
А вечность в августе и плачет и молчит,
Звездами горькими печально обливаясь.
Образ крыльца, плывущего как плот, подчеркивает зыбкость реальности, словно само пространство вокруг начинает искажаться под воздействием магической силы ночи. Тень, вытянувшаяся от шеста, становится самостоятельным, почти осязаемым объектом, символом чего-то таинственного и неподвижного. Двор, замкнутый в своих границах, превращается в микрокосм, отражающий глубины космоса. В нем нет движения, нет развития, только застывший момент, который одновременно является частью бесконечного потока времени. Вечность, присутствующая в августе, проявляется не в буйстве жизни, а в тихом, скорбном сиянии звезд, каждая из которых несет в себе отпечаток прошедших тысячелетий, их радостей и печалей. Это «горькое» обливание звездами – не просто метафора, а отражение осознания бренности всего сущего перед лицом вечности.
К тебе, о полночи глубокий окоем,
Всю суть туманную хочу возвесть я,
Но мысли медленно в глухом уме моем
Перемещаются, как бы в веках созвездья.
Именно в такие моменты, когда граница между земным и небесным становится почти неощутимой, рождается стремление постичь непостижимое, возвести к высшим силам всю полноту переживаний, всю «туманную суть» бытия. Это желание выразить невыразимое, понять глубинные смыслы, скрытые в кажущейся простоте ночного пейзажа. Но человеческое сознание, даже в своем стремлении к познанию, остается ограниченным. Мысли, подобно далеким галактикам, движутся медленно, постепенно, подчиняясь своим собственным, неизмеримым законам. Этот процесс сравним с движением созвездий, которые, казалось бы, неподвижны, но на самом деле совершают свой путь через космические пространства на протяжении эонов. Так и мысли поэта, погруженного в августовскую ночь, блуждают в лабиринтах сознания, пытаясь уловить отголоски вечности, пронизывающие этот особенный, «плачущий» момент. Поток Персеид, видимый в августе, становится метафорой этого движения, этого падения «горючих звезд», символизирующих мимолетность земного существования и вечность космического бытия.
Сергей Петров.