Преображение под луной

когда им ясная дула луна
позвоночники превращались в реки без начала и конца
рты покрывались корочками молочного льда
волосы искрили как высоковольтные вышки
стопы становились гранитными скалами
мускулы наливались сливовым отливом
глазные яблоки поворачивались внутрь голов
веки распускались парусами
пальцы рук удлинялись и мгновенно врастали в окружающие предметы
животы начинали кричать
задницы хохотать и катиться
лёгкие исторгать кислый огонь
почки поглощать белый свет
клиторы превращаться в члены
члены в крепко спелёнутых младенцев
сердца в многокамерное сердце
ухающее тяжёлыми крыльями

Анастасия Романова.

когда им ясная дула луна
позвоночники превращались в реки без начала и конца
словно бесконечные артерии, пульсирующие в теле ночи, несущие в себе память о миллионах лет, о первой воде, о зарождении жизни, о скорбных и радостных потоках, что сформировали лик земли. их позвонки, некогда хрупкие опоры, теперь изгибались в немыслимых грациях, становясь живыми ландшафтами, где каждая косточка была холмом, каждый межпозвоночный диск – долиной, заполненной таинственным, светящимся изнутри илом.

рты покрывались корочками молочного льда
застывшие в безмолвном крике или блаженном изнеможении, они становились зеркалами, отражающими холодное величие космоса. этот лед, не тающий под лучами, хранил в себе отголоски первых слов, первых поцелуев, первых проклятий. он был симфонией тишины, где каждый кристалл льда издавал тончайший, едва уловимый звон, слышимый лишь тем, кто был готов услышать.

волосы искрили как высоковольтные вышки
образуя короны из электричества, они притягивали молнии, связывая земное с небесным. каждая прядь, заряженная космической энергией, мерцала и трещала, становясь проводником божественной силы. от них исходило тепло, способное растопить вечные льды, и свет, способный рассеять любую тьму. они были антеннами, улавливающими сигналы из иных измерений, шепот звезд и дыхание галактик.

стопы становились гранитными скалами
непоколебимые, вросшие в землю, они служили якорями в бушующем океане преображения. каждая ступня, превратившаяся в монолит, ощущала вибрации земного ядра, пульс планеты. они были постаментами для новых форм бытия, неподвижными стражами, чья твердость противостояла хаосу.

мускулы наливались сливовым отливом
приобретая глубину и насыщенность, словно спелые плоды, готовые лопнуть от изобилия сока. они стали символом внутренней силы, скрытой мощи, которая теперь проявлялась в каждом движении, в каждом вздохе. этот сливовый цвет, темный и манящий, говорил о зрелости, о накопленной энергии, о готовности к перерождению.

глазные яблоки поворачивались внутрь голов
стремясь к постижению сокровенного, к внутреннему зрению, к миру, скрытому за внешней оболочкой. они искали истину в глубинах души, в лабиринтах подсознания. это было путешествие в себя, где вместо внешних образов возникали картины забытых снов, невысказанных желаний и первобытных страхов.

веки распускались парусами
готовыми подхватить ветер перемен, уносящий в неведомые дали. они трепетали, предвкушая новые горизонты, новые смыслы. эти паруса, сотканные из нежности и силы, были готовы нести их сквозь бури и штили, к берегам трансцендентного.

пальцы рук удлинялись и мгновенно врастали в окружающие предметы
становясь частью материи, сливаясь с ней в единое целое. они проникали в суть вещей, познавая их структуру, их историю, их душу. каждая линия на ладони становилась нитью, связывающей их с миром, с каждым камнем, с каждым деревом, с каждым живым существом.

животы начинали кричать
извергая не звуки, а чистую, первозданную энергию, голод по новому бытию, по преображению. это был крик творения, голод по смыслу, по высшей цели. он был полон первобытного ужаса и предвкушения чуда.

задницы хохотать и катиться
в приступе безудержной, первобытной радости, освобождаясь от скованности и телесных ограничений. это был смех освобождения, смех принятия своей новой, гротескной, но прекрасной формы. они катились, символизируя отказ от старых форм, отброшенных как ненужная шелуха.

лёгкие исторгать кислый огонь
очищаясь от всего старого, от всего отжившего, оставляя лишь первозданную чистоту. этот огонь, жгучий и пронзительный, сжигал остатки прежней жизни, освобождая место для нового дыхания, для новой жизни.

почки поглощать белый свет
наполняясь сиянием, становясь источниками чистоты и обновления. они были фильтрами, пропускающими через себя лишь самое светлое, самое чистое, превращая его в жизненную силу.

клиторы превращаться в члены
члены в крепко спелёнутых младенцев
сердца в многокамерное сердце
ухающее тяжёлыми крыльями

Анастасия Романова.