Птицы очень похожи на эльфов

тоскуют о море

поют о море

хотя выбирают лес

изрезанный беговыми дорожками

где каждый шаг оставляет след, как будто тропа вьется по краю забытых снов, а шелест листвы напоминает тихий шепот древних заклинаний. Эти птицы, с их тонкими, грациозными движениями, с их мелодичным пением, словно сотканным из морской пены и ветра, несут в себе отголоски неведомых просторов. Их песни – это не просто звуки, а целые истории, повествующие о бескрайней синеве, о волнах, разбивающихся о берег, о свободе, которую не может дать даже самый густой и тенистый лес.

о лес, зарастай поскорее!

море не позволяет берегу резать тело своё

будь как море

забудь лианами

выплёскивать гнев свой на города

пусть твои ветви, подобно морским водорослям, оплетают бетонные джунгли, а корни, крепкие и неукротимые, пробиваются сквозь асфальт. Пусть твоя зелень, подобно приливу, захлестнет улицы, а птичий крик, усиленный эхом, сотрясет стены небоскребов. Пусть природа, забытая и загнанная в угол, напомнит о своей мощи, о своей первозданной силе, которая не знает границ и не признает правил.

там, внутри, у колодца на дне оврага

неудобно лежит мертвец

без сапог, кошелька

без цельнокройного черепа

на край провала чернеющего

садятся осы и пьют

посреди избыточного августа

развалившего сонные

тысячи трав цветущих

тысячерукий бог с дырой в голове

символ забвения и тлена, лежащий среди буйства жизни. Август, щедрый на тепло и изобилие, кажется насмешкой над этой безжизненностью. Цветущие травы, тысячи их, тянутся к солнцу, их ароматы смешиваются с запахом пыли и гнили, создавая сюрреалистическую картину. Этот бог, раскинувший свои бесчисленные руки, но с зияющей пустотой там, где должен быть разум, олицетворяет хаос и разрушение, скрытые под покровом природной гармонии.

проедет велосипедистка с собачкой

залает собачка, промолчит девушка

дёрнет за поводок, стараясь не всматриваться

прокричит орёл над оврагом сияюще

словно наблюдая за суетой мира, за его мелкими страстями и страхами. Орёл, свободный и величественный, парит над этой сценой, его крик – вызов всему земному, напоминание о вечном и недостижимом. Девушка, погруженная в свои мысли, пытается отгородиться от мрачной реальности, но даже она не может не почувствовать исходящее от оврага чувство тревоги.

полицейский закурит, спускаясь в овраг

налегке:

слышь, Петь, а птицы на юг уходят

и это всё, что он может сказать, спускаясь в эту бездну. Простая фраза, лишенная всякого смысла в контексте увиденного, но несущая в себе оттенок обыденности, попытку найти утешение в чем-то знакомом и понятном. Даже в самой глубокой тьме, где царит смерть и забвение, остается надежда на возвращение, на смену времен года, на то, что жизнь, подобно птицам, найдет свой путь на юг, к солнцу и теплу.

Дария Кошка.