Размышления о мужской энергии и женской сущности

Я вхожу в вагон, и мужчины поднимаются
от одного моего взгляда.
(Поднимаются, — беглый взгляд
— и уходят 🙂
Нет, нет, сначала поднимаются их члены,
а за ним уже сам мужчина.
Как цветок. Это не просто физиологический акт, а некое первобытное, инстинктивное проявление их сущности, реагирующей на женскую энергию. В этом жесте есть что-то от древних ритуалов, от немого объявления о своей готовности, своей силе. Они словно распускаются, обретают новую форму, сигнализируя о пробуждении желания, о той самой искре, которая зажигается между мужчиной и женщиной. Это мгновение, когда мир вокруг кажется замирает, а все внимание фокусируется на этом немом диалоге тел.

Что ты, о чем ты, они стиснуты одеждой,
им не подняться.
В этой фразе скрывается ирония, легкая усмешка над реальностью, которая часто диктует свои правила. Плотная ткань, строгие костюмы, повседневная суета – все это служит невидимым барьером, скрывающим истинные, потаенные желания. Современный мир, с его прагматизмом и необходимостью соблюдать приличия, подавляет эти естественные проявления, заставляя их оставаться внутри, невидимыми для посторонних глаз. Но ведь это не значит, что их нет. Они существуют, ждут своего часа, своего момента, чтобы проявиться.

Только ты можешь ехать в метро и думать об этом.
Ты ни разу не видела нестоящего члена.
Да, точно: я — девушка, которая ни разу не видела нестоящего члена.
Только по телевизору.
Это признание, одновременно смелое и немного наивное, подчеркивает уникальность восприятия мира. В то время как для многих эта тема является обыденной, даже вульгарной, для героини она остается чем-то из мира фантазий, из области искусства или, как в данном случае, из мира медиа. Телевизионные образы, часто идеализированные или, наоборот, нарочито шокирующие, формируют представление, далекое от реальной, живой физиологии. Это дистанция, которая создает особую оптику, позволяющую видеть вещи под непривычным углом.

Лена, Лена, голова от члена.
Я, я — головка от хуя.
Эти восклицания, полные самоиронии и игры слов, завершают портрет. Они – метафора, выражающая идею неразрывной связи, почти полного слияния мужского и женского начал. «Голова от члена» и «головка от хуя» – это не просто физиологическое сравнение, а символ того, как женское начало может быть неотделимо связано с мужским, как они дополняют друг друга, создавая нечто целое. Это признание своей женской сущности через призму мужского, своего рода переосмысление гендерных ролей и восприятия сексуальности. Это игра с языком, которая обнажает глубинные, интимные связи.

Елена Костылева.
Имя, ставшее подписью, печатью, квинтэссенцией этих размышлений.