Как происходит старение молниеносцев?
пританцовывающим человечком в конце улицы,
исчезновением смычковых из партитур,
только низы из подземных сфер, amour blessé,
не помню, говорила ли я тебе, моя милая саламандра,
какое вкусное было мороженое в ту ночь — с облачком дыма во рту?
а какое ещё будет? —
вневременным этого не понять.
Всем привет.
Анастасия Романова.
Как происходит старение молниеносцев?
пританцовывающим человечком в конце улицы,
исчезновением смычковых из партитур,
только низы из подземных сфер, amour blessé,
не помню, говорила ли я тебе, моя милая саламандра,
какое вкусное было мороженое в ту ночь — с облачком дыма во рту?
а какое ещё будет? —
вневременным этого не понять.
Всем привет.
Это не просто вопрос о физическом увядании, не о морщинах, которые прочерчивают карту прожитых лет на лице, или о седине, что серебрит виски, словно иней на ветвях. Старение молниеносцев – это нечто более тонкое, неуловимое, как шепот ветра в листьях, который предвещает смену сезонов. Это, скорее, метафора, образ, рожденный в глубинах сознания, где время течет иначе, где прошлое, настоящее и будущее сливаются в причудливом танце.
Представьте себе молнию. Вспышка света, громоподобный раскат, мгновенное преображение ночного неба. Но что остается после? Эхо, легкое дрожание воздуха, запах озона. Молниеносцы, в этом контексте, – это те, кто несет в себе ту же стремительность, ту же яркость, тот же мимолетный, но всепоглощающий свет. Они – носители идей, вдохновения, тех самых искр, которые зажигают мир.
Их старение – это не замедление, не угасание. Это, скорее, трансформация. Как если бы яркий свет молнии, пройдя свой пик, начал рассеиваться, преобразуясь в мягкое, но стойкое сияние. Это может проявляться в изменении стиля, в переходе от резких, пронзительных аккордов к более глубоким, многослойным мелодиям. Возможно, смычковые инструменты, символизирующие утонченность и плавность, начинают уступать место более фундаментальным, «низовым» звучаниям, идущим из «подземных сфер» – из самых глубин опыта, из недра души.
«Amour blessé» – раненая любовь. Это тоже часть этого процесса. Любовь, прошедшая через испытания, через боль, через потери. Она не исчезает, но меняет свою форму, становится более зрелой, более осознанной. Она не кричит, она шепчет, она исцеляет.
И вот, в этой череде образов, всплывает воспоминание о мороженом. «Какое вкусное было мороженое в ту ночь — с облачком дыма во рту?» Это момент чистого, нефильтрованного наслаждения, момент, когда реальность кажется почти сюрреалистичной, когда вкус и ощущение дымки сливаются в единое целое. Это символ моментальной, острой радости, которая, подобно молнии, освещает жизнь.
«А какое ещё будет?» – этот вопрос обращен в будущее, но не с тревогой, а с предвкушением. Ведь старение молниеносцев – это не конец, а продолжение. Это переход к новым формам бытия, к новым ощущениям, к новым вкусам. «Вневременным этого не понять.» Истинная суть этого процесса ускользает от линейного восприятия времени. Она существует вне его рамок, в вечном настоящем.
Анастасия Романова.