В тени у ручья
В тени у ручья очнувшись, мысль
несмело оглядывается.
Кругом медовая белая сныть,
в ней сны останавливаются.
В ней осы висят на волне, волне.
Высовываясь не вполне (вполне),
улитка блестит на листе (стебле),
но идёт к тебе…
Но идёт — и тянется следом слизь —
мерцающая серебряным светом нить.
Одну себя только видит сныть
в неподвижной грёзе.
Только трепет и пар любви (любви).
И лучи, и тени легли в углы.
В переполненном воздухе цветы белы,
как в медовом озере.
Николай Байтов.
В тени у ручья очнувшись, мысль
несмело оглядывается.
Кругом медовая белая сныть,
в ней сны останавливаются.
Это не просто трава, а целый мир, где время течет иначе, замедляя свой бег до неузнаваемости. Медовый аромат, густой и сладкий, окутывает все вокруг, создавая атмосферу безмятежности и покоя, где даже самые тревожные мысли растворяются, как сахар в теплой воде.
В ней осы висят на волне, волне.
Не на водной, разумеется, а на волне аромата, на волне сладкого дурмана, исходящего от обильно цветущей сныти. Их жужжание, обычно такое резкое и тревожное, здесь звучит как умиротворяющая колыбельная, часть общего, замедленного ритма этого места. Они словно застыли в моменте, погруженные в свою медовую работу, не замечая ничего вокруг.
Высовываясь не вполне (вполне),
улитка блестит на листе (стебле),
но идёт к тебе…
К тебе, к мысли, что очнулась в этой тишине. Улитка, символ медлительности и упорства, ползет по влажному листу, оставляя за собой тонкую, блестящую нить. Этот путь, пусть и кажущийся бесконечно долгим, неизбежен. Она движется к чему-то, к тебе, к центру этого мира, где сосредоточена вся его суть.
Но идёт — и тянется следом слизь —
мерцающая серебряным светом нить.
Эта нить – не просто след улитки, но и метафора связи, невидимых нитей, которые соединяют все сущее в этом уголке природы. Серебряный свет, отражающийся в росе или влаге, придает ей особую магию, делая ее похожей на тончайшее кружево, сотканное из лунного света и росы. Она символизирует неразрывность бытия, его непрерывное течение.
Одну себя только видит сныть
в неподвижной грёзе.
Сныть, погруженная в свою медовую дрему, кажется самодостаточной, замкнутой в своем собственном, идеальном мире. Она не стремится никуда, не ищет ничего, кроме этого состояния полного покоя и блаженства. Ее существование – это созерцание, погружение в глубины собственной красоты и аромата.
Только трепет и пар любви (любви).
Воздух здесь пропитан не только ароматом сныти, но и незримым, едва уловимым трепетом, словно сама природа замерла в предвкушении чего-то важного. Этот трепет – это энергия жизни, пульсирующая в каждом лепестке, в каждом листке. Пар, поднимающийся от влажной земли, смешивается с медовым духом, создавая ощущение легкого, сладкого опьянения, окутывающего сознание. Это пар любви, всепроникающей и всеобъемлющей, пронизывающей этот мир.
И лучи, и тени легли в углы.
Солнечные лучи, пробиваясь сквозь листву, играют с тенями, создавая причудливые узоры на земле. Каждый луч, каждая тень – это часть общей картины, добавляющая глубины и объема этому умиротворенному пейзажу. Контрасты света и тени подчеркивают красоту и многогранность этого места, где даже самые темные уголки наполнены скрытой жизнью.
В переполненном воздухе цветы белы,
как в медовом озере.
Белизна цветов сныти, яркая и чистая, кажется особенно сияющей в густом, медовом воздухе. Они словно жемчужины, рассыпанные по изумрудному ковру травы, или отражения звезд в ночном медовом озере. Их аромат смешивается с запахом влажной земли и свежести ручья, создавая неповторимый букет, который опьяняет и завораживает. Это место, где реальность сливается с мечтой, а каждое мгновение наполнено тихой, неспешной красотой.
Николай Байтов.