Сон о караване барабашек и сирийском конвое
снился мне караван барабашек,
занесённый в российском снегу.
я шёл с ними и понял, что дальше
идти не могу.
я прилёг и проснулся. скорее
приближайся, сирийский конвой,
если то, что я сделал, важнее
сна с пробитой моей головой.
Екатерина Соколова.
снился мне караван барабашек,
занесённый в российском снегу.
я шёл с ними и понял, что дальше
идти не могу.
Пустынный пейзаж, бескрайняя белая пелена, уходящая за горизонт, и только силуэты странных, призрачных существ, чьи формы напоминали мне детские страшилки, но в этот раз они казались настоящими, ощутимыми. Их шаги были беззвучны, а дыхание – лишь лёгким паром, тающим в морозном воздухе. Я, словно во сне, ощущал их присутствие рядом, их незримое влияние, которое тянуло меня вперед, в неведомую даль. Но силы мои иссякли. Холод пробирал до костей, и тяжесть усталости сдавила грудь. Я понял, что этот путь, кем бы ни были мои спутники, не для меня.
я прилёг и проснулся. скорее
приближайся, сирийский конвой,
если то, что я сделал, важнее
сна с пробитой моей головой.
Внезапно, как будто вырвавшись из ледяного плена, я оказался в другом мире. Не снежная равнина, а раскалённый песок, не барабашки, а призрачный, но ощутимый образ сирийского конвоя, несущегося навстречу. Это было не видение, а скорее предчувствие, зов судьбы, который требовал от меня немедленной реакции. Сон, в котором я шёл с барабашками, казался лишь прелюдией к чему-то более реальному, к чему-то, что требовало моего участия. Пробитая голова – метафора разбитых иллюзий, полученных ран, которые не дают покоя и заставляют искать истину, даже если она скрыта за пеленой боли и отчаяния. Я должен был сделать выбор: остаться в этом сне, полном странных существ и холодного безмолвия, или броситься навстречу неизвестности, навстречу сирийскому конвою, который, возможно, нёс в себе ответ на мои вопросы, ключ к пониманию того, что же такое «важнее» – сон или реальность, иллюзия или действие. Этот выбор требовал решимости, готовности к жертвам, к боли, к встрече с тем, что может оказаться ещё более тяжёлым, чем пробитая голова. Но я знал, что оставаться на месте – значит умереть, не начав жить.
Екатерина Соколова.