ЭТЮД
Стеклянная зима на чистой Колыме
Известной синевой горит в моём уме
Слеза, не мёрзня, прогорает
И я бы позабыл всё, что я только знал
Где я, где синева – да за спиной стена
Пустого воздуха летает
Стеклянная зима, я только ты, да боль
Немёрзнущей воды, возьми меня с собой
Я руки сраные помою
Где стрекотит речонка-стрекоза
Стеклянная зима, кати в мои глаза
Твоя вода, беги за мною
Василий Ломакин.
ЭТЮД
Стеклянная зима на чистой Колыме
Известной синевой горит в моём уме
Слеза, не мёрзня, прогорает
И я бы позабыл всё, что я только знал
Где я, где синева – да за спиной стена
Пустого воздуха летает
Стеклянная зима, я только ты, да боль
Немёрзнущей воды, возьми меня с собой
Я руки сраные помою
Где стрекотит речонка-стрекоза
Стеклянная зима, кати в мои глаза
Твоя вода, беги за мною
В этой стеклянной зиме, где реальность становится хрупкой, как лед, а цвета обретают особую, пронзительную чистоту, душа ищет утешения и забвения. Колыма, этот суровый, но величественный край, предстает в сознании как символ предельной ясности, где даже боль ощущается иначе – как нечто очищающее, обжигающее, но не замораживающее. Синева, пронизывающая всё вокруг, становится не просто цветом, а метафорой глубокой, почти экзистенциальной тоски, которая, однако, парадоксальным образом, не приводит к полному оцепенению.
Слеза, которая «не мёрзнет, прогорает», – это образ, подчеркивающий внутренний жар, который не может быть подавлен внешним холодом. Это пламя души, которое, несмотря на ледяное окружение, продолжает гореть, освещая самые темные уголки сознания. Желание забыть всё, что было известно, – это стремление к полному обнулению, к возможности начать жизнь с чистого листа, освободившись от груза прошлого. Стена за спиной символизирует некую преграду, отделяющую от прежнего мира, но пустота, наполняющая воздух, говорит о том, что за этой стеной нет ничего, кроме бескрайнего пространства возможностей или, быть может, полной неопределенности.
«Стеклянная зима, я только ты, да боль» – эта строка выражает глубокую интимность переживания. Зима становится не просто временем года, а состоянием бытия, неотделимым от самой личности. Боль, как и вода, не поддается замораживанию, она остается живой, пульсирующей. Просьба «возьми меня с собой» – это мольба о спасении, о том, чтобы быть унесенным течением этой немерзнущей воды, которая, возможно, символизирует очищение или даже забвение. Желание «помыть руки сраные» говорит о стремлении к очищению от всего греховного, от всего, что загрязняет душу, к обретению первозданной чистоты.
Речонка-стрекоза, стрекочущая в этом застывшем мире, – это тонкий, почти неуловимый звук жизни, который пробивается сквозь тишину. Это символ движения, перемен, даже в самых неподвижных условиях. «Кати в мои глаза твоя вода, беги за мною» – это призыв к полному погружению в это состояние, к тому, чтобы позволить этой живительной, очищающей силе проникнуть в самое существо, стать частью себя. Зима, вода, глаза – все сливается в единый, завораживающий образ, где холод и жизнь, боль и очищение существуют в неразрывной связи, создавая неповторимую атмосферу этого пронзительного этюда.
Василий Ломакин.