СТИХИ НА ДЕНЬ ПОБЕДЫ 9 МАЯ 1973
Шоколадное дерево праздника слабой фольгой шелестит.
Отзвенел патриот, возвратился домой постояльцем.
Что за сладость растаять, прильнуть к обескровленным
пальцам,
что за липкие дни! — и о чем очевидец грустит?
Клейкой — как говорится о зелени мая,
будто правда приклеенной птичьим полетом к стволам, —
клейкой зеленью, значит, но с голубизной пополам
праздник полит обильно, и толпы текут, омывая
исполинские ноги с угрюмым упором ступней.
Как шевелятся пальцы — и люди снуют между ними —
кто по ногтю скользит, кто с колена сползает… Пустыми
всех обводит глазницами вышняя груда камней.
Что же грустен стоит очевидец в сторонке?
Шоколадное дерево праздника плавится, тает за ним…
Вот оркестр полковой прошагал пауком площадным,
но еще напряженно дрожат барабанного дня перепонки.
Виктор Кривулин.
СТИХИ НА ДЕНЬ ПОБЕДЫ 9 МАЯ 1973
Шоколадное дерево праздника слабой фольгой шелестит.
Отзвенел патриот, возвратился домой постояльцем.
Что за сладость растаять, прильнуть к обескровленным
пальцам,
что за липкие дни! — и о чем очевидец грустит?
Клейкой — как говорится о зелени мая,
будто правда приклеенной птичьим полетом к стволам, —
клейкой зеленью, значит, но с голубизной пополам
праздник полит обильно, и толпы текут, омывая
исполинские ноги с угрюмым упором ступней.
Как шевелятся пальцы — и люди снуют между ними —
кто по ногтю скользит, кто с колена сползает… Пустыми
всех обводит глазницами вышняя груда камней.
Что же грустен стоит очевидец в сторонке?
Шоколадное дерево праздника плавится, тает за ним…
Вот оркестр полковой прошагал пауком площадным,
но еще напряженно дрожат барабанного дня перепонки.
Девятое мая 1973 года. Праздник Победы. Но в этих строках нет ликующей эйфории, присущей многим другим стихам того времени. Вместо этого – ощущение хрупкости, мимолетности, даже некоторой горечи. «Шоколадное дерево праздника слабой фольгой шелестит» – образ, передающий эту недолговечность, блеск, который вот-вот потускнет. Это дерево, возможно, символ украшений, флагов, ярких, но быстро портящихся атрибутов торжества.
«Отзвенел патриот, возвратился домой постояльцем» – здесь звучит нота усталости, опустошенности. Патриотизм, который еще недавно был громким, сплачивающим, теперь отступил, оставив после себя лишь тихое присутствие, словно гость, который уже не чувствует себя хозяином. Возможно, это отсылка к ветеранам, которые, отслужив свой долг, вернулись к обычной жизни, но остались в ней как бы чужими, не находя полного понимания или своего места.
«Что за сладость растаять, прильнуть к обескровленным пальцам, что за липкие дни!» – эта метафора особенно сильна. «Сладость растаять» может означать растворение в моменте, но «прильнуть к обескровленным пальцам» – это уже нечто болезненное, связанное с потерями, с кровью, пролитой на полях сражений. «Липкие дни» – дни, полные тяжелых воспоминаний, дни, когда прошлое навязчиво вторгается в настоящее, не давая полностью насладиться мирным небом.
«И о чем очевидец грустит?» – главный вопрос, который повисает в воздухе. Очевидец – это тот, кто видел войну, кто пережил ее. Его грусть не поверхностна, она коренится в глубине прожитого. Он видит праздник, но помнит цену, которую пришлось за него заплатить.
«Клейкой — как говорится о зелени мая, будто правда приклеенной птичьим полетом к стволам, — клейкой зеленью, значит, но с голубизной пополам праздник полит обильно». Майская зелень, символ возрождения, жизни, здесь тоже приобретает двойственное значение. Она «клейкая», возможно, намек на то, что даже эта новая жизнь еще не полностью освободилась от прошлого, от его «липкости». Голубизна, традиционный цвет неба, надежды, здесь смешивается с этой клейкостью, создавая образ праздника, который одновременно и ярок, и омрачен.
«И толпы текут, омывая исполинские ноги с угрюмым упором ступней.» – здесь образ памятника, возможно, монумента неизвестному солдату. Толпы людей, движущиеся вокруг, словно частицы, омывающие гигантскую, незыблемую структуру. «Угрюмый упор ступней» – это тяжесть, неподвижность, сила, но и какая-то обреченность. Люди, проходящие мимо, могут быть погружены в свои мысли, в свои переживания, не всегда осознавая величие и трагедию, которую символизирует этот монумент.
«Как шевелятся пальцы — и люди снуют между ними — кто по ногтю скользит, кто с колена сползает… Пустыми всех обводит глазницами вышняя груда камней.» – здесь продолжается образ памятника, возможно, уже более детально. «Шевелятся пальцы» – это может быть аллюзия на шевеление листьев на деревьях вокруг, контрастирующее с неподвижностью камня. Люди, «снующие» между этими «пальцами» (ветвями, элементами памятника), кажутся мелкими, суетливыми. «Кто по ногтю скользит, кто с колена сползает» – это детали, подчеркивающие масштаб, или, возможно, символизирующие разные уровни восприятия, разные отношения к памяти. «Пустыми всех обводит глазницами вышняя груда камней» – это мрачный, но сильный образ. Глазницы – это, скорее всего, проемы, ниши в памятнике, или же просто метафорическое описание его безмолвного, оценивающего взгляда. «Вышняя груда камней» – монумент, возвышающийся над всеми, но его взгляд «пустой», потому что он не может выразить всю глубину пережитого, или потому что люди, смотрящие на него, сами часто остаются пустыми перед лицом такой памяти.
«Что же грустен стоит очевидец в сторонке?» – снова возвращение к главному герою, к его внутреннему состоянию. Он наблюдает за толпой, за праздником, но остается наедине со своей грустью, со своими воспоминаниями.
«Шоколадное дерево праздника плавится, тает за ним…» – образ дерева, символизирующего праздник, теперь становится еще более конкретным в своей эфемерности. Оно «тает», исчезает, оставляя после себя лишь привкус.
«Вот оркестр полковой прошагал пауком площадным, но еще напряженно дрожат барабанного дня перепонки.» – финал стихотворения. Оркестр, символ торжественности, марша, проходит «пауком площадным» – возможно, двигаясь по кругу, или создавая ощущение замкнутости, повторяемости. Но главное – «еще напряженно дрожат барабанного дня перепонки». Это ощущение продолжает звучать, даже когда музыка стихает. Это отголоски войны, эхо прошлого, которое еще долго будет волновать души. «Барабанного дня» – день, наполненный тревогой, напряжением, как перед боем. И даже в мирный день 9 мая, эти «перепонки» продолжают дрожать, напоминая о цене Победы.
Виктор Кривулин.