Обычный двор, смонтированный из чужих воспоминаний

Обычный двор, смонтированный из
чужих воспоминаний. На капоте
Ниссана бродит свет звезды Ардис,
с которой каждый выживший в расчете.

И та, что здесь гуляла в джинсах клеш
с собачкой белой, медленной, настенной,
и превратилась в галочий галдеж
в тот день в начале марта, и вселенной

когда зернистый, серебристый дым
из окон прямо в ясень относило –
та троечница, что крадет сердца
отличников, перед началом мира
из-под руки уснувшего Творца –
водя по моей памяти слепым
пиявочным зрачком, проходит мимо.

И я за ней когда-нибудь пойду
в оранжевое жерло снегопада,
сминая хризантемную звезду
Ардис в руках, гудящую от яда.

Наталья Явлюхина.

Обычный двор, смонтированный из
чужих воспоминаний. На капоте
Ниссана бродит свет звезды Ардис,
с которой каждый выживший в расчете.
И этот свет, подобно отголоску давних событий, пульсирует на металлической поверхности автомобиля, напоминая о том, что прошлое не исчезает бесследно, а продолжает жить в настоящем, накладывая отпечаток на наши судьбы. Звезда Ардис, как некий космический маяк, служит свидетелем всех перипетий, всех побед и поражений, всех тех, кто прошел через испытания и остался в живых, неся на себе бремя пережитого.

И та, что здесь гуляла в джинсах клеш
с собачкой белой, медленной, настенной,
и превратилась в галочий галдеж
в тот день в начале марта, и вселенной.
Ее образ, запечатленный в памяти, такой живой и осязаемый: легкая походка, развевающиеся на ветру джинсы, неспешная прогулка с крошечной белой собачкой, словно домашним, прирученным осколком тишины. Но эта идиллия оказалась хрупкой. Превращение в «галочий галдеж» – это метафора внезапной, хаотичной потери контроля, когда привычный порядок вещей рушится, уступая место суматохе и тревоге. Это случилось «в тот день в начале марта», когда природа только пробуждалась после зимы, но в душе героини уже разразилась буря, изменившая ее навсегда, и, возможно, изменившая ход всей вселенной, по крайней мере, той, что вращалась вокруг нее.

Когда зернистый, серебристый дым
из окон прямо в ясень относило –
та троечница, что крадет сердца
отличников, перед началом мира
из-под руки уснувшего Творца –
водя по моей памяти слепым
пиявочным зрачком, проходит мимо.
Этот образ дыма, поднимающегося из окон и уносимого ветром в сторону ясеня, создает атмосферу таинственности и меланхолии. Это словно последний след уходящего мгновения, запечатленный на пленке времени. «Та троечница» – это не просто школьный термин, а символ неидеальности, привлекающей своей искренностью и живостью. Она, возможно, не блистала академическими успехами, но обладала той особой магией, которая покоряла самых достойных, «отличников», тех, кто стремился к совершенству. Ее появление, такое внезапное и неотвратимое, словно было предначертано высшими силами, «из-под руки уснувшего Творца», который, возможно, на мгновение отвлекся, позволив этой искре жизни промелькнуть, оставив след в истории. Теперь она проходит «по моей памяти слепым пиявочным зрачком», оставляя ощущение невысказанной истории, недосказанной боли, но и одновременно – неуловимой красоты.

И я за ней когда-нибудь пойду
в оранжевое жерло снегопада,
сминая хризантемную звезду
Ардис в руках, гудящую от яда.
И вот, возникает предчувствие неминуемой встречи, притяжение к этой ускользающей фигуре. Поэт готов последовать за ней, даже если путь лежит через «оранжевое жерло снегопада» – образ, сочетающий в себе красоту и опасность, тепло и холод, жизнь и забвение. Это метафора погружения в неизвестность, в пучину собственных эмоций и воспоминаний. «Сминая хризантемную звезду Ардис» – это акт отчаяния или, возможно, принятия судьбы. Хризантема, символ осени и увядания, сочетается с образом звезды Ардис, но теперь она «гудящая от яда» – символ боли, утраты, отравленного счастья. Это финальный аккорд, где прошлое, настоящее и будущее сливаются в едином, пронзительном порыве.

Наталья Явлюхина.