ПТИЦЫ БРЕЮТ ПОДМЫШКИ ПЕРЕД НОЯБРЬСКИМИ

(стихи из романа о попугаях)

Засохший серпантин давно ушедшего лимона,
стол в заусенцах и глазках.
И в щелке маленький голодный насекомый,
      Но этого не видно никому.

Подобно крошечному, неуловимому движению в пыли, которое не улавливает взгляда, так и многое в мире остается скрытым от посторонних глаз. Мы видим лишь верхушку айсберга, поверхностные явления, тогда как под ними скрываются глубины, недоступные для обыденного восприятия. Этот голодный насекомый, микроскопический обитатель щели, символизирует ту невидимую жизнь, которая пульсирует вокруг нас, но остается вне поля нашего зрения, вне нашего понимания.

А тут еще птицы, да хоть воробьи –
клюв, перья, подмышки.
Подмышки клювами скребут, как выбривают,
      но подмышек и подавно не видно никому.

Даже в самых обыденных, казалось бы, существах, в этих привычных воробьях, таится нечто удивительное и странное. Их «подмышки» – метафора, конечно, но она указывает на нечто сокровенное, скрытое даже от их самих. И если мы, люди, с нашим развитым интеллектом и способностью к наблюдению, не можем разглядеть этих невидимых зон, то что говорить о других, более тонких материях? Это подчеркивает ограниченность нашего восприятия, нашу неспособность охватить всю полноту бытия.

Невиден сон пернатых птиц,
а утром сна слышны излишки.
А птицы лысые в клетушках, хоть летают,
      Но их полет невидим никому.

Сон птиц – это их тайная жизнь, их внутренний мир, который остается недоступным для нас. Мы можем наблюдать их пробуждение, слышать их утренние трели, которые кажутся «излишками» сна, отголосками пережитого. Но сам сон, его содержание, его образы – все это остается за семью печатями. Даже когда птицы, лишенные привычного оперения, возможно, в результате болезни или как символ внутренней трансформации, оказываются в клетках, их «полет» – будь то метафорический полет духа или реальное, но ограниченное движение – остается невидимым для тех, кто их наблюдает. Это полет, который не приносит видимых результатов, не меняет их положения в глазах наблюдателя.

Лимонной корки плесень – камень-лабрадор,
кто забыл ее с лета на дачном столе,
      придет ли за ней, найдет лабрадор?

Забытая на летнем дачном столе лимонная корка, покрывающаяся плесенью, превращается в нечто иное, приобретает неожиданные свойства. Она становится похожа на камень-лабрадор – минерал с уникальной игрой цветов, скрытой под поверхностью. Этот образ символизирует преображение, трансформацию обыденного в нечто удивительное, но все еще скрытое, требующее внимательного взгляда. Вопрос «придет ли за ней, найдет лабрадор?» ставит под сомнение ценность этого преображения, его востребованность. Будет ли кто-то искать и находить эту скрытую красоту, или она так и останется незамеченной, забытой, как и сама лимонная корка?

Сок осенних деревьев – скудеющий дар
      многого знанья – кому?

Осенний сок деревьев, стекающий по коре, – это метафора уходящего времени, угасающих сил, но также и накопленного опыта. Это «скудеющий дар», поскольку осень – время увядания, а знание, которое он символизирует, становится все более концентрированным, но и все более редким. Вопрос «кому?» подчеркивает проблему передачи этого знания, его актуальности. В мире, где все стремительно меняется, где новые знания появляются с невероятной скоростью, старое, накопленное, может оказаться ненужным, невостребованным. Это размышление о ценности опыта, о его месте в современном мире, о том, кому он действительно нужен и кто способен его воспринять.

Ольга Мартынова.