«Мой вечный сон, — увы пора проснуться» Анри Волохонского: Анализ
Мой вечный сон, — увы пора проснуться
Пришла — и лицедействует зима.
Лес белых сов давно сошел с ума
Рой сновидений — тающее блюдце
В снегах, и вихрей тусклая сурьма —
Дурная весть под маской тонкой сути
Взметнулась ввысь и замерла в сосуде.
Разбилась льдина — за стеклом тюрьма,
И то лишь нам свидетельствует взор
Фантазии морозной синей серой
Как на окне холодноватый вздор —
Пар вздоха Эхо, иней Филомелы
Начертан лапой умственной химеры
Раскинул странных перьев злой узор.
Анри Волохонский.
Мой вечный сон, — увы пора проснуться
Пришла — и лицедействует зима.
Лес белых сов давно сошел с ума
Рой сновидений — тающее блюдце
В снегах, и вихрей тусклая сурьма —
Дурная весть под маской тонкой сути
Взметнулась ввысь и замерла в сосуде.
Разбилась льдина — за стеклом тюрьма,
И то лишь нам свидетельствует взор
Фантазии морозной синей серой
Как на окне холодноватый вздор —
Пар вздоха Эхо, иней Филомелы
Начертан лапой умственной химеры
Раскинул странных перьев злой узор.
Зима, словно искусный лицедей, облачилась в свои самые холодные и завораживающие одежды. Ее приход знаменует пробуждение от долгих, тягучих сновидений, которые, подобно тающему блюдцу, теряют свои очертания и силу. Лес, некогда полный жизни и тайн, теперь кажется охваченным неким безумием, его деревья, словно белые совы, застыли в молчаливом ожидании. В этом снежном царстве, где вихри плетут узоры из тусклой сурьмы, скрывается нечто зловещее, дурная весть, замаскированная под внешней красотой. Это ощущение тонкой сути, ускользающей и обманчивой, взметается ввысь, чтобы затем замереть, заключенное в хрупкий сосуд.
Образ разбившейся льдины символизирует разрушение иллюзий, освобождение от оков, но одновременно и попадание в новую, более суровую реальность, подобную тюрьме за стеклом. Эта тюрьма – не столько физическое пространство, сколько состояние сознания, ограниченное рамками морозного, холодного взгляда. Взор, лишенный тепла и жизни, способен лишь фиксировать это холодноватое наваждение. Пар вздоха, подобный дыханию Эхо, застывает на окне, как и иней, рисующий свои причудливые узоры – иней Филомелы, чья песня печали и утраты звучит в этом застывшем мире. Все это – начертано лапой умственной химеры, порождением разума, который, сталкиваясь с реальностью зимы, создает собственные, причудливые образы. Злой узор из странных перьев, раскинувшийся на стекле, – это не просто морозные рисунки, но и отражение внутреннего мира, где фантазия, окрашенная холодом и тревогой, обретает зловещие формы.
Символизм стихотворения глубоко пронизан ощущением холодного, отчужденного мира, где реальность переплетается с иллюзией, а пробуждение оказывается столь же тревожным, как и сам сон. Лес, превратившийся в обитель «белых сов», намекает на нечто потустороннее, на мудрость, обретенную в тишине и одиночестве, или же на безумие, вызванное изоляцией. «Рой сновидений» – это метафора быстротечности, неуловимости наших мыслей и переживаний, которые, подобно воде в тающем блюдце, исчезают без следа.
«Тусклая сурьма» вихрей придает картине мрачный, почти алхимический оттенок, намекая на попытку преобразования, на поиск скрытых истин в хаосе стихии. «Дурная весть» – это предчувствие чего-то недоброго, тревожное знамение, которое, несмотря на свою «тонкую суть», обладает огромной силой воздействия. Она «взметнулась ввысь», подобно птице, но «замерла в сосуде», словно пойманная и лишенная возможности дальнейшего распространения, что создает напряжение между свободой и ограничением.
Разбитая льдина – это символ хрупкости, уязвимости, но также и освобождения от сковывающего холода, которое, однако, не приносит облегчения, а лишь открывает вид на новую «тюрьму за стеклом». Эта тюрьма – метафора ограниченности восприятия, невозможности выйти за пределы собственного разума или внешних обстоятельств. Взор, свидетельствующий о происходящем, оказывается пленником этой холодной, «синей серой» фантазии, которая диктует свои законы. «Холодноватый вздор» на окне – это не просто природное явление, но и продукт внутреннего состояния, где даже дыхание приобретает форму печального вздоха Эхо, а красота инея – оттенок скорби Филомелы.
«Лапа умственной химеры» – это яркий образ, подчеркивающий иррациональность, фантастичность происходящего, где разум, лишенный опоры, порождает чудовищные, но притягательные образы. «Злой узор» из «странных перьев» – это финальный штрих в этом мрачном пейзаже, символизирующий как красоту, так и опасность, исходящие от мира фантазий, который может как вдохновлять, так и разрушать. Это стихотворение – размышление о пробуждении, о столкновении с реальностью, окрашенной холодным светом зимы и причудливыми тенями воображения.