В НОЧЬ ДИОНИСА ГОСПОДНЮ
живчик такой, человечек, во всяком режиме
знавший и вкус винограда и возраст вина
где он теперь, если всё наконец разрешили?
всё обнаружили, выпили, съели, достали со дна
даже афинское судно с амфорами в рост гренадера
возле Сухума где нынче дурная, сухая стрельба —
где он, ценитель, убийца с душой винодела
с кем он гуляет, обнявшись? по-прежнему ли неслаба
пьяная песня его над разрушенным пирсом
в ночь Диониса Господню с карающим тирсом?!
Виктор Кривулин.
В НОЧЬ ДИОНИСА ГОСПОДНЮ
живчик такой, человечек, во всяком режиме
знавший и вкус винограда и возраст вина
где он теперь, если всё наконец разрешили?
всё обнаружили, выпили, съели, достали со дна
даже афинское судно с амфорами в рост гренадера
возле Сухума где нынче дурная, сухая стрельба —
где он, ценитель, убийца с душой винодела
с кем он гуляет, обнявшись? по-прежнему ли неслаба
пьяная песня его над разрушенным пирсом
в ночь Диониса Господню с карающим тирсом?!
Он, этот Дионис, не просто бог виноградной лозы, не только покровитель веселья и экстаза. Он – воплощение самой жизни, её буйства, её непредсказуемости, её темных и светлых сторон. Он тот, кто дарует забвение и откровение, кто сводит с ума и дарует мудрость. Он – вечный странник, всегда в движении, всегда ищущий. И вот, когда все тайны, казалось бы, раскрыты, когда все сокровища найдены и присвоены, когда даже древние реликвии, погребенные под толщей времени и воды, подняты на поверхность, где же он?
Может быть, он растворился в самом вине, которое он так любил? Его вкус, его аромат, его опьяняющая сила – разве не в них живет он теперь? Или, быть может, он обрел новое воплощение в самой этой «дурной, сухой стрельбе», что нарушает тишину древних берегов? В этом хаосе, в этом разрушении, есть своя дионисийская энергия, своя первобытная ярость. Он, ценитель, что знал цену каждому глотку, каждому мгновению, теперь, быть может, стал наблюдателем этого нового, неистового ритуала.
Его душа, эта странная смесь ценителя и убийцы, винодела и бунтаря, теперь, возможно, находит утешение в чем-то ином. Обнявшись с кем? С тенями прошлого, с ветрами перемен, с самой этой разрушенной реальностью? Его песня, всегда полная жизни, даже в своей пьяной хрипоте, теперь, наверное, звучит иначе. Она может быть тише, но оттого не менее пронзительной. Или, наоборот, она стала громче, заглушая шум современности, напоминая о вечных циклах рождения и смерти, о неукротимой силе природы.
Ночь Диониса Господня – это не просто ночь. Это время, когда границы стираются, когда реальность смешивается с мифом, когда божественное проникает в человеческое. И в этой ночи, под покровом звезд, где-то там, на развалинах прошлого, он, живчик, ценитель, убийца с душой винодела, продолжает свой вечный путь, свой неустанный поиск, свой дионисийский танец. Его карающий тирс, символ власти и разрушения, может быть, теперь направлен не на тех, кто нарушает порядок, а на тех, кто забыл истинную природу жизни, её дикую, необузданную красоту.
Виктор Кривулин.