СТРЕКОЗА
Остается цепляться за свет, потому что иначе
Стрекоза (не бывает прекрасней) не вылетит из
Глубины придорожной кулисы, и сосны на даче
Тишину и себя за окном не исполнят на бис.
И прохожий в тулупе не сможет шагать по лыжне
Постановщиком времени, рыцарем в солнечных латах
Вдоль стрекочущей ЛЭП, мимо пустошей шестидесятых,
А возьмет и исчезнет и больше не будет уже.
И, конечно, родня, та, что есть, но особенно та,
Что давно не гадает о сме- и бессмертье под утро,
Не останется прежней, как августовская пустота,
Там и сям просквоженная крылышком из перламутра.
Дмитрий Веденяпин.
СТРЕКОЗА
Остается цепляться за свет, потому что иначе
Стрекоза (не бывает прекрасней) не вылетит из
Глубины придорожной кулисы, и сосны на даче
Тишину и себя за окном не исполнят на бис.
И прохожий в тулупе не сможет шагать по лыжне
Постановщиком времени, рыцарем в солнечных латах
Вдоль стрекочущей ЛЭП, мимо пустошей шестидесятых,
А возьмет и исчезнет и больше не будет уже.
И, конечно, родня, та, что есть, но особенно та,
Что давно не гадает о сме- и бессмертье под утро,
Не останется прежней, как августовская пустота,
Там и сям просквоженная крылышком из перламутра.
Без этого света, без этой тонкой нити, что связывает
Мир видимый с тем, что таится за гранью очевидного,
Все образы меркнут, всякая надежда угасает,
И даже самая хрупкая жизнь, подобная стрекозе,
Затеряется в сумраке, так и не раскрыв своих крыльев.
Ведь именно свет, будь то луч солнца, искра вдохновения
Или теплый взгляд близкого человека, дает силу
Преодолеть земное притяжение, подняться над обыденностью.
Без него и сосны на даче, что привычно хранят
Покой и безмятежность, не смогут наполнить пространство
Своим шелестом, своим присутствием, своим тихим гимном
Бытию. Их силуэт на фоне вечернего неба,
Их аромат, проникающий сквозь открытое окно,
Все это становится частью картины, которую мы
Называем жизнью, и без света эта картина
Остается незаконченной, блеклой.
Прохожий в тулупе, идущий по заснеженной лыжне,
Символизирует не просто человека, погруженного
В свои мысли, но и хранителя времени,
Того, кто несет на своих плечах груз прошлого,
И в то же время открыт будущему. Его образ,
Овеянный солнечными лучами, словно латами,
Подчеркивает его стойкость, его незыблемость.
Но даже такой могучий силуэт, идущий вдоль
Стрекочущей ЛЭП – этого современного символа
Технологического прогресса, мимо полей,
Напоминающих о времени, когда мир казался
Проще и наивнее, – может раствориться
В небытии, если лишится опоры, если свет
Покинет его. Исчезновение такого человека
Означает не просто утрату одной жизни,
Но и потерю части истории, части коллективной памяти.
Пустоши шестидесятых – это метафора
Незавершенных начинаний, нереализованных возможностей,
Тех, что остались позади, но продолжают
Напоминать о себе, как эхо прошлого.
И, конечно, родня. Те, кто еще рядом,
И те, кто уже ушел, оставив лишь воспоминания.
Особенно те, кто не ищет ответов на вечные вопросы
О смысле жизни и смерти, кто принял
Свою судьбу, не пытаясь ее изменить.
Они, как августовская пустота, которая
Наступает после бурного лета, после цветения,
Оставляют ощущение чего-то ушедшего, но не забытого.
Их образы, иногда проступающие сквозь завесу времени,
Словно крылышко из перламутра, сверкающее
На солнце, напоминают нам о хрупкости бытия,
О быстротечности мгновений, о том, как важно
Ценить каждое мгновение, каждый луч света,
Который помогает нам не потеряться в этой
Необъятной вселенной, не исчезнуть без следа,
А оставить после себя нечто большее,
Чем просто воспоминание. Ведь именно в свете
Раскрывается истинная красота всего сущего,
Именно в нем мы находим силы жить, любить
И творить, преодолевая любые преграды.
Стрекоза, символ легкости и быстротечности,
Напоминает нам о том, что даже самое хрупкое
Создание нуждается в свете, чтобы жить,
Чтобы летать, чтобы оставить свой след
На этой земле, прежде чем вернуться
В ту тишину, откуда пришло.