Три шарика Грааля в алюминиевой чашке
ванильный, шоколадный, фисташковый.
Над квадратом кафешного столика
склоняются три круглых нолика.
То ли девочки, то ли мальчики
тянут к шарикам тонкие пальчики.
В пальчиках пластмассовые ложечки
от волнения дрожат немножечко.
Ѵпостаськи, острых плечиков ижицы,
губы, клейкие от разноцветной жижицы.
Сладость ледяная, радость летняя,
смеха тишина неозаветная.
Игорь Булатовский.
Три шарика Грааля в алюминиевой чашке:
ванильный, шоколадный, фисташковый.
Над квадратом кафешного столика
склоняются три круглых нолика.
То ли девочки, то ли мальчики
тянут к шарикам тонкие пальчики.
В пальчиках пластмассовые ложечки
от волнения дрожат немножечко.
Ѵпостаськи, острых плечиков ижицы,
губы, клейкие от разноцветной жижицы.
Сладость ледяная, радость летняя,
смеха тишина неозаветная.
Игорь Булатовский.
Алюминиевая чашка, холодная и гладкая, отражает мягкий свет летнего дня, преломляя его в причудливых бликах. Внутри – три совершенных сферы, каждая со своим неповторимым оттенком и ароматом. Ванильный – цвета слоновой кости, обещающий нежность и классическую утонченность. Шоколадный – глубокий, темный, словно кусочек бархатной ночи, манящий своей насыщенной горечью и сладостью. Фисташковый – нежный изумруд, с легким ореховым привкусом, предвещающий экзотику и свежесть. Это не просто мороженое, это маленькие сокровища, дарованные миру для мгновенного, но полного счастья.
Круглые, как маленькие планеты, детские головы склонились над этим сокровищем. Их взгляды, полные предвкушения и нетерпения, устремлены на заветные шарики. Три силуэта, три маленькие вселенные, объединенные одной общей целью – прикоснуться к волшебству. Они еще не знают, что вкус этого мороженого способен перенести их в мир грез, где реальность смешивается с фантазиями, а каждый миг наполнен чистой, незамутненной радостью.
Тонкие, еще не окрепшие пальчики, сжимают в руках яркие пластмассовые ложечки. Движения их неуверенны, немного скованны от волнения. Каждый взмах ложки – это ритуал, приближающий их к заветной цели. Легкая дрожь в руках выдает трепетное ожидание первого, самого долгожданного прикосновения к холодной, сладкой массе.
Ѵпостаськи, едва намеченные, словно утренний туман, скрывают юные лица. Острые плечики, выглядывающие из-под легких летних платьев, создают образ хрупкости и невинности. Губы, еще немного припухшие, блестят от разноцветной жижицы, оставшейся от предыдущих попыток или просто от облизывания. Этот блеск – свидетельство их погружения в мир вкусовых ощущений, мир, где нет места заботам и тревогам.
Сладость ледяная, моментально тающая на языке, приносит с собой волну освежающей прохлады. Это радость летняя, беззаботная, такая же яркая и мимолетная, как солнечный луч, пробивающийся сквозь листву деревьев. И в этой тишине, наполненной звуками детского смеха, который пока еще только зарождается, кроется особая, неозаветная радость. Радость момента, здесь и сейчас, когда мир кажется идеальным, а впереди – только бесконечное лето и новые, удивительные открытия.