ТЯЖКИЙ ТРУД

Перевалило за полночь, Вторая авеню говядина с хреном, этот острый, пряный вкус, словно воспоминание о прошлых битвах, о той невидимой борьбе, что ведется каждый день. За деревянным столом, в уютном полумраке ресторана «Киев», где воздух пропитан ароматами знакомых блюд, я погружаюсь в свои размышления. Весьма неплох вкус каши с грибами, сытной, домашней, напоминающей о простоте и надежности, как белорусские уста в 1905 году, когда моя мать, юная и полная жизни, спасалась от казаков, от их грозных нагайек и свирепых взглядов. Эта каша – символ стойкости, той внутренней силы, что помогала ей выжить и сохранить себя.

Но мысли мои уносятся дальше, в лабиринты истории и политики. Выполнена ли пятилетка? Этот вопрос, эхом времен, звучит в моей голове, заставляя задуматься о масштабах свершений и о цене, которую за них заплатили. Насколько ужасен Сталин? Его имя – символ эпохи, полного противоречий, великих достижений и невообразимых страданий. Где проходит грань между героем и тираном? Или, быть может, эти понятия настолько переплетены, что их невозможно разделить?

Сталинист ли я? Капиталист? Ублюдок Буржуазии? Красное гнилье? Эти ярлыки, эти слова, которыми люди пытаются загнать друг друга в рамки, кажутся мне такими же нелепыми, как попытка определить цвет радуги одним оттенком. Внутри меня борются разные силы, разные стремления. Я чувствую в себе отголоски прошлого, отголоски борьбы, отголоски надежды.

Нет, я фея с лиловыми крылышками и белым нимбом. Этот образ, такой неожиданный, такой нежный, рождается из желания уйти от всей этой тяжести, от всей этой грязи. Я хочу быть легкой, воздушной, словно фея, порхающая над суетой мира. Мои крылья лиловые, цвета сумерек, цвета тайны, а нимб белый, словно отблеск чистоты, отблеск надежды. Транспарентным, словно луковое колечко в слоях бытия, моя сущность проявляется в этом флуоресцентном освещении, где реальность и фантазия смешиваются в единое целое.

Транссексуальное флуоресцентное освещение ресторана «Киев» – это метафора моего внутреннего мира, мира, где сталкиваются противоположности, где мужское и женское, реальное и воображаемое, прошлое и будущее сливаются в единое, пульсирующее целое. Этот свет, такой неестественный, такой яркий, позволяет мне увидеть себя настоящим, без масок и без прикрас. Это свет после дня тяжкого труда, когда усталость смывает все наносное, оставляя лишь самую суть. Это свет, в котором я могу быть кем угодно, кем хочу быть. Это свет, который освещает путь к самопознанию, к принятию себя таким, какой я есть.

Аллен Гинзберг.
Перевод Евгении Либерман.