Война метафор
инсургенты
сепаратисты
свободные радикалы
рыщут внутри
снаружи регулярные части
размещаясь на зимних квартирах
призывают к разоружению
кости трещат и щёлкают
как затворы ржавых автоматов
исход всех битв не за горами
сердце бьётся
не поддавайся вражеской пропаганде
оно в отличной форме
его мобилизовали
глаза не различают линию фронта
мир это война метафор
военные — хромают на обе ноги
врачи смотрят сквозь пальцы
акт о капитуляции
пылится в ящике стола
оргстекло треснуло
подписи неразборчивы
мёртвые мертвы
минеральная вода ничему не лечит
сердце бьётся
не поддавайся вражеской пропаганде
исход всех битв не за горами
смерть стоит в глазах
как слёзы
в горах лежит
снег-саван,
не поддавайся, слышишь.
Мара Маланова.
инсургенты
сепаратисты
свободные радикалы
рыщут внутри
снаружи регулярные части
размещаясь на зимних квартирах
призывают к разоружению
кости трещат и щёлкают
как затворы ржавых автоматов
исход всех битв не за горами
сердце бьётся
не поддавайся вражеской пропаганде
оно в отличной форме
его мобилизовали
глаза не различают линию фронта
мир это война метафор
военные — хромают на обе ноги
врачи смотрят сквозь пальцы
акт о капитуляции
пылится в ящике стола
оргстекло треснуло
подписи неразборчивы
мёртвые мертвы
минеральная вода ничему не лечит
сердце бьётся
не поддавайся вражеской пропаганде
исход всех битв не за горами
смерть стоит в глазах
как слёзы
в горах лежит
снег-саван,
не поддавайся, слышишь.
В этом мире, где границы размыты, а истина подобна миражу, каждый день становится полем битвы. Инсургенты, движимые идеями, которые кажутся им неоспоримыми, проникают в самые глубины сознания. Сепаратисты, отрывающиеся от общего, пытаются создать свои собственные, изолированные реальности. А свободные радикалы – идеи, не связанные ни с одной системой, – разрушают устои, распространяя хаос. Они рыщут внутри, подрывая основы, и снаружи, атакуя привычный порядок.
Регулярные части, казалось бы, призванные защищать, сами оказываются в положении обороняющихся. Размещаясь на зимних квартирах, они, словно замерзшие статуи, ждут перемен. Их приказы – это лишь отголоски былой силы, а призывы к разоружению звучат как предвестие неизбежного. Кости трещат и щёлкают, как затворы ржавых автоматов, напоминая о хрупкости любого механизма, будь то тело или общество.
Исход всех битв не за горами, но предсказать его невозможно. Сердце бьётся, пульсируя в унисон с тревогой и надеждой. Не поддавайся вражеской пропаганде, шепчет оно. Оно в отличной форме, потому что его мобилизовали – мобилизовали на борьбу за собственное существование. Его мобилизовали против сомнений, против отчаяния, против той лжи, что окутывает мир.
Глаза не различают линию фронта, потому что фронт проходит не по земле, а по душам. Мир – это война метафор, где каждое слово может стать оружием, а каждая мысль – снарядом. Военные, даже те, кто носит погоны, хромают на обе ноги, потому что они ранены не только физически, но и морально. Они несут на себе груз потерь, груз ответственности, груз несправедливости.
Врачи, призванные исцелять, смотрят сквозь пальцы на раны, которые невозможно залечить. Они видят боль, но не могут предложить лекарство. Акт о капитуляции, символизирующий конец сопротивления, пылится в ящике стола, забытый, но не уничтоженный. Оргстекло, некогда прозрачное и прочное, треснуло, отражая искаженную реальность. Подписи на этом акте неразборчивы, как и истинные намерения тех, кто его подписал.
Мёртвые мертвы, и их смерть – это не просто факт, а приговор. Минеральная вода, символ чистоты и жизни, ничему не лечит, потому что болезнь слишком глубока. Сердце бьётся, и этот ритм – единственная константа в этом хаосе. Не поддавайся вражеской пропаганде, оно продолжает шептать. Исход всех битв не за горами, но победа не гарантирована.
Смерть стоит в глазах, как слёзы, – неизбежная, горькая, но иногда очищающая. В горах лежит снег-саван, укрывая землю холодной пеленой. И в этой тишине, в этом безмолвии, слышится лишь одно: не поддавайся, слышишь. Не поддавайся страху, не поддавайся отчаянию, не поддавайся лжи. Держись за своё сердце, за свою правду, за свою жизнь.
Мара Маланова.